— Может быть, если мы развернем мои суда бортами к городу, мы сможем ударить по ним из пушек, — воодушевленно предлагал он.

Дамиан качал головой.

— Моим людям достанется не меньше, чем захватчикам.

— Тогда давайте подожжем город.

Дамиан неохотно кивал. Он так надеялся избежать этого, хотя и сам уже несколько дней назад приказал Альмодавару незаметно расставить по всему городу бочонки со смолой. Скорее всего, они могли бы остановить Кируса, подпалив город, но после этого от Гринхарбора осталось бы совсем немного.

— Я думал, что решусь на это только в крайнем случае.

— Увы, — печально согласился Гаффен. — Но этот крайний случай все ближе и ближе.

День шел, и битва длилась. Каждое следующее донесение было хуже предыдущего. Солнце коснулось горизонта, и тут желудок Дамиана так решительно заурчал, что стало ясно — этот день почти прошел. Он был слишком занят, направляя сражение, чтобы поесть. Дамиан терпеть не мог такую войну. По натуре он был воином, а не стратегом. Чем посылать других в бой за себя, он предпочел бы сам быть в гуще схватки. А тут бы больше подошел Тарджа. Дамиан позволил себе на минуту вспомнить друга и задумался, что же с ним сейчас. Ждет ли он в Кракандаре помощи, которой не суждено прийти? Или сглупил и дал кариенцам убить себя?

Дамиан был уверен, что не узнает ответа на эти вопросы. Кирус находился почти на пороге дворца. Прошло чуть больше трех часов с тех пор, как ему пришлось согласиться с Гаффеном в том, что у них нет иного пути остановить врага, как поджечь город.

— Гаффен, я хочу, чтобы ты взял Адрину и всех, кого сможешь найти во дворце, и увез их отсюда.

Фардоннец внимательно посмотрел на него и понимающе кивнул.

— А как насчет вас, ваше высочество?

— Я никому не могу поручить это. Если Гринхарбору суждено сгореть, я подожгу его своими руками.

Немного помедлив, Гаффен подозвал одного из своих капитанов и начал отдавать приказы по эвакуации дворца. Распорядившись, он поднял со стола свой меч, служивший до этого грузом, расправлявшим карту города.

— Ну что же, пошли!

— Куда это вы собрались?

— Вы же не думаете, что я удеру вместе с женщинами и детьми?

— Это больше не ваша война, Гаффен. Да я и не буду делать ничего особенно героического. Просто собираюсь поджечь город.

— Ну и что. Должен же кто-то прикрыть вас с тыла. Кроме того, вы женаты на моей сестре. Значит, мы родственники.

Дамиан посмотрел на выразительное лицо Гаффена и решил не спорить. Говоря по чести, он не имел ничего против того, чтобы этот крупный фардоннец прикрыл его с тыла. При взгляде на Гаффена можно было поверить, что он способен остановить лавину, встав на ее пути.

— Ну так пошли, — ответил Дамиан, отметая прочь все мысли о том, чем обернется то, что они собираются сделать. Исполнясь угрюмой решимости, он вышел с командного поста и приказал подать лошадей. Неясно, насколько далеко удастся пробраться, но чем дальше от гавани он запалит огонь, тем больше людей получат шанс скрыться под его прикрытием.

Выезжая из дворца, они с Гаффеном отчетливо слышали шум битвы. Примыкающие к гавани улицы были уже забиты людьми, спасающимися от надвигающихся полчищ. Пробравшись через толпу, заполнившую несколько кварталов, они оказались на улице, которую беженцы благоразумно освободили от своего присутствия. Но битва еще не докатилась досюда, и эта часть города казалась неестественно мирной, оазис спокойствия в центре бушующего самума. Тогда-то они и услышали трубы.

— Что бы это было? — с любопытством спросил Гаффен, прислушиваясь к непривычным звукам.

— Не знаю.

Вечерний ветерок снова донес пение труб. Дамиан в замешательстве вслушивался в их голоса и внезапно понял, почему они кажутся ему такими знакомыми. Он уже слышал их на северных равнинах Медалона и никогда, даже в самых смелых грезах, не мыслил услыхать их в Гринхарборе.

— Будь я проклят!

Он соскочил с коня и побежал к зданию, что стояло повыше остальных. Им оказалась изящная четырехэтажная резиденция какого-то зажиточного купца. Гаффен последовал за ним. Не обращая внимания на вопли купца и его семейства, укрывшихся внутри, Дамиан ворвался в дом и кинулся к лестнице наверх. Перепрыгивая через ступеньки, они с Гаффеном вырвались на крышу. Подбежав к северной стороне дома, Дамиан увидел опустошенный город.

До них снова донеслись голоса труб, на этот раз более явственно. Пыхтящий Гаффен ошеломленно уставился на открывшийся вид.

— Что это?

Не говоря ни слова, Дамиан указал на север, на ровную колонну одетых в красные куртки людей, направляющихся к городу. Он был слишком восхищен и ошеломлен, чтобы говорить.

Их там было как минимум две тысячи.

Две тысячи полных сил, дисциплинированных и тренированных медалонских защитников.