Каспар постепенно успокаивался и, оглядываясь по сторонам, с удивлением заметил цветущие колокольчики. На каштанах набухли маленькие липкие почки, а на ветках ив показались желтые пушистые комочки. Но ведь стоял рогень, до весны еще далеко! Тем не менее, казалось, будто наступил радолунь. Воздух благоухал, откуда-то слышалось пение птиц.

Наверное, это сон, подумал Каспар. Должно быть, волк его ранил, и теперь он бредит в лихорадке. Голоса принадлежат лесным поселянам, очевидно, они подоспели на подмогу, унесли его к себе в хижину, положили у огня и теперь поют. Музыка походила на пронзительные трели далекой дудочки.

Вдруг Каспар вспомнил о свирели. Когда это все началось, Брид держала ее в руках.

Плач стих. Мохнатый карлик прерывисто дышал, пряча голову на груди у девушки, а потом, наконец посмотрел ей в лицо.

– Пропала, – прошептал он. – Не могу ее найти.

– Это часть круговорота, – ответила Брид, будто понимала, о чем идет речь. Каспар-то точно не понимал.

У существа оказалось длинное узкое личико с плоским носом и темно-карими глазами. Кожа на лице поросла мягким рыжеватым пушком, на подбородке делавшимся длиннее и превращавшимся в бородку. Волосы у него были короткие и курчавые, а на голове торчали два маленьких рога, как у детеныша косули. Лёсик, догадался Каспар, полуолень-получеловек, он читал про таких в сказках.

– Моя Примула, – хныкало существо, – меня бросила.

– Если ты ее по-настоящему любишь, вы снова встретитесь, – сказала Брид.

– А вдруг нет? – Лёсик в унынии посмотрел на свои ручки с короткими толстыми пальчиками и слишком крупными и толстыми ногтями. – Кажется, Великая Мать еще не решила, кем мне быть. Ты ее знаешь, пожалуйста, попроси за меня. Я должен вернуться. Примула мертва, кто еще будет приглядывать за моей Петрушкой? Кто о ней позаботится? А ведь кругом звери!

– Какие звери? – спросил Каспар, совершенно не в силах уразуметь, о чем говорит лёсик.

– Да волки же, глупый. Большие злые волки. Ты что, их не заметил? Ты кто вообще такой? А главное, не встревай. Невежливо говорить, не представившись. Мохнатый человечек дернул головой, а его уши – Каспар мог бы поклясться! – сами навострились и повернулись туда, от куда доносилось пение. Они приближаются… Надо уходить! За мной, быстро, возбужденно велел он, но никуда не пошел, а только стал оглядываться по сторонам, подпрыгивать и пинать кусты. – Куда она делась? Она мне так нужна!

Каспар подумал, что лёсик просто сумасшедший. Та кого абсурдного сна он никогда еще не видел.

– А, вот она, у тебя! – Существо повернулось к Брид и облегченно вздохнуло, увидев у нее в руках дубовую свирель. – Ну, так чего же мы ждем?

Лёсик нырнул под бревно и секундой позже показался на другой стороне прогалины, где вскарабкался на пригорок и принялся лихорадочно махать им ручкой. Брид бросилась туда, пригибаясь под ветками и стараясь не отставать, а Каспар в полном замешательстве побежал за ней. Когда пение наконец сделалось едва слышным, существо остановилось, сорвало пучок травы и принялось задумчиво жевать.

– Давай сюда свирель, – сказало оно, протягивая ручку к Брид. – Она мне нужна.

– Сам знаешь, лучше не надо, – ответила запыхавшаяся жрица, пряча инструмент за спиной. – От нее одни неприятности.

– Давай сюда, говорю! – Лёсик топнул раздвоенным копытцем.

Каспар решил, что требуется вмешательство.

– Слышишь ты, мелкий, в чем дело? Раз Брид сказала, что не отдаст…

– Я тебе уже говорил, что невежливо вступать в беседу, не представившись, – прервал его мохнатый коротышка и стал жевать побыстрее.

– Ты ведь с Брид разговариваешь без знакомства, а почему со мной не можешь?

– Ну, с ней-то мы знакомы, – фыркнул лёсик. – Ее все знают. Она Дева. Птицы ее знают, зайцы ее знают, в общем, мы все ее знаем. – Он неуверенно оглядел свое тельце. Даже волки помельче.

– Но черномордые волки нет, – заметила Брид.

– Нет, злые волки нет, – согласился крошка лёсик. – А остальные все знают. И мы, конечно. Она Дева, Одна-из-Трех. Он взглянул на Брид, склонив голову на сторону.

Та засмеялась, а Каспар нахмурился.

– Кто это мы?

Лёсик буквально спал с лица.

– Мы больше не мы. Раньше мы ходили стадом, а теперь у Петрушки шерстка блестит, как полированный каштан, а глаза темные, будто глубокое лесное озеро. Я что же, никогда к ней не вернусь? – Он посмотрел на Брид молящим взглядом. – Пожалуйста, отдай мне свирель, пока не поздно.

– Уже поздно, – ответила жрица твердо, но ласково. – Слишком поздно. Смирись. Ты ничего не можешь поделать и ничего не должен. Это против Природы.

– Мне надо вернуться к крошке Петрушке. Волки! – воскликнул он. – Дай мне свирель.