С трудом провернув ключ за толстое, шершавое кольцо в мерзко завизжавшем замке, Леонел толкнул тяжёлую дверь. Поднял фонарь и вошёл в темноту. Вслед за ним ввалились капитан и гвардеец, хлопнувший за собой дверью. Капитан тут же выхватил из рук принца ключ, дважды провернул. Отступил немного, и, размахнувшись, заклинил его в замке.

– Зачем вы это сделали, Фицпауль? – спросил Леонел.

– Теперь сюда никто за нами не войдёт.

– А мы теперь отсюда никогда не выйдем, – принц сполз по стене, тяжело осев на пыльные ступени.

Глава 18

Какое-то время они сидели у двери. Перед ними от порога в темноту подвала спускалась грубая каменная лестница. Старый фонарь освещал лишь несколько верхних ступеней. «Сколько мы ещё сможем тут продержаться?» – в который раз повторил про себя Леонел. – «Пока сами не запросимся наружу?» Потом он прислушался. Капитан и гвардеец тихо переговаривались друг с другом.

– Говорю же, это даже мне показалось странным, – перемежая свою речь чёрными словами, говорил капитан. – Отослать всех, кого можно, на какие-то дурацкие посты. Если бы я не плюнул на приказ... Да, я наплевал на приказ! Плевал я на такие приказы! И лично не проверил ту галерею…

– А ведь того типчика я раньше видел. Только не помню, где. Вот досада…

Потом они оба смолкли, и посмотрели на Леонела.

– Какие будут указания, ваше высочество? – хрипло спросил капитан.

– Фицпауль, вы знаете отсюда какой-нибудь другой выход? – спросил принц.

Тот помолчал, потом пожал плечами:

– Нет. Я не знаю ничего о другом выходе отсюда.

– Тогда нам остаётся только два пути, – сказал Леонел, кривя рот в попытке подавить рвущийся наружу истерический смешок. – Сдаться на милость. Или сидеть тут и ждать подмоги. Хотел бы я быть уверен, что она будет.

– А что там, дальше, мой капитан? – спросил Рой, указав вниз.

– Я отвечу, Фицпауль, – принц поднялся, отряхнул одежду. – Там только старые погреба.

В дверь заколотили. Толстые, окованные железом доски едва ощутимо содрогнулись.

Потом раздался твёрдый, приглушённый преградой мужской голос:

– Ваше высочество, принц Леонел? Вы здесь?

Леонел прислонился к двери:

– Кто это?

– Откройте, принц.

– Это вы, Филипп?

За дверью помолчали. Затем тот же голос ответил:

– Вы можете открыть нам дверь, Леонел. С нами вы будете в безопасности.

– Боюсь, что не смогу этого сделать, дорогой Филипп.

В дверь опять застучали. И другой голос, тоном выше, проговорил:

– Вы не можете сидеть тут вечно, Леонел!

– Вы не сказали – ваше высочество, – с усмешкой ответил принц.

– Послушайте, принц. Откройте дверь и выходите. Мы не можем стоять тут весь день.

– Милый Анри, я открою эту дверь только моему отцу. Мне здесь нравится.

За дверью надолго замолчали. Потом голос Филиппа глухо донесся сквозь доски:

– Ваш отец умер, Леонел. Выходите, если не хотите кончить тем же.

Фицпауль привернул фитиль. Масла осталось совсем мало. Потом вытащил из крепления на перевязи оружие, и принялся в который раз доводить его до зеркального блеска. Неторопливо водя тряпицей по широкому лезвию, замычал солдатскую песенку. Осёкся, и с тревогой посмотрел на своего господина. Тот лежал, заложив руки за голову, и задрав босые ноги на стену. Небрежно сброшенные щегольские сапоги лежали рядом. Нельзя было понять, дремлет он или нет.

Гвардеец, сидевший несколькими ступеньками ниже, вытянул с пояса флягу. Потряс. Подержал в руке, словно взвешивая, и засунул обратно. Вздохнул, взглянул на капитана и тоже занялся оружием.

Леонел шумно выдохнул и сел, стукнув по полу босыми пятками.

– Капитан, – преувеличенно бодро сказал он, – я иду смотреть на погреба!

Тот подхватился со ступенек.

– Оставьте капрала сторожить дверь. Возьмите фонарь, и идите за мной.

Новоиспечённый капрал вытянулся у двери, проводив глазами начальство.

Старый фонарь едва освещал дорогу. Пятно света скользило по неровным каменным стенам. Они проходили мимо глубоких ниш, давно пустых, мимо непонятного назначения углублений в полу. Миновали ряд одинаковых, заброшенных помещений с полками, покрытых наслоениями пыли, не тревожимой десятилетиями.

Коридор повернул, они нырнули под массивную арку, стены разошлись, и они оказались в комнате, заставленной до потолка нагромождением старых бочек. У противоположной стены комнаты громоздились пыльные полки пустых стеллажей.