Эйрин внимательно посмотрел на напарника, от которого, ну никак, не ожидал подобной сентиментальности, и нахмурился.

– Объяснили бы им и дело с концом.

Лейтенант посмотрел на него как на юродивого и ответил:

– Поди объясни ребенку, пусть даже самому покладистому, что мама у него плохая - глотку тебе перегрызет, да маменьке голову, как гостинчик ко дню рождения, подарит.

Дальнейший путь они проделали в полнейшей тишине - Тим думал о чем-то своем, Эйрин же раздумывал над его словами. С детьми, кроме Эйлис, он мало общался, соответственно, ему трудно сказать, как бы он относился к женщине, которая отправляла бы его воровать и попрошайничать.

Подумав над этим еще какое-то время, де Сэй покачал головой. Ему, конечно, трудно было представить, чтобы его мать повела себя подобным образом. Но... Но если бы она о чем-то попросила - он бы убился, но сделал. Прав Тим, с какой стороны ни посмотри - прав. Даже странно, что он над такими вещами задумывается, вон даже на место других себя поставил, чтобы понять лучше. Вспомнив о примерах, Эйрин задался еще одним вопросом.

Как правильно заметил Тим, люди во все времена завидовали Ааш'э'Сэй - слишком сильные, слишком неуязвимые. Разве можно любить того, кто не вызывает ничего, кроме суеверного ужаса? Страх всегда порождает ненависть, пусть и не каждый это осознает. Только вот, Тим, когда про бессмертие говорил, вовсе не выглядел огорченным, даже наоборот.

Тем временем дорога, по которой они шли, вывела их к небольшому зданию за чертой города. Барак, фундамент которого был сложен из камня, а стены - из неотесанных деревянных брусьев, окружали деревья, что уже вызывало некоторое недоумение. В такой близости от Великой Пустыни, да еще и за чертой города довольно сложно разбить сад, а тут не просто сад - целый лес. Фрукты, висящие на ветках, матово блестели в лучах солнца, где-то раздавалось тихое журчание, в связи с чем Эйрин пришел к выводу, что домик построили в месте, где на поверхность выходит подземный источник.

Тим остановился перед добротной калиткой, позволяя Эйрину рассмотреть внутренний дворик, да и сам дом, если уж на то пошло. К удивлению де Сэя, здание с такого близкого расстояния перестало казаться бараком, а больше напоминало дом. Только немного странный - вместо привычного крыльца дом опоясывала широкая веранда, над которой повесили навес из плотной ткани. Узкие столбики, заменявшие колонны, поддерживали легкую деревянную конструкцию, к которой и привязали сам навес, а еще к ним крепились лежаки - полежать в таком, наверное, сущее удовольствие. При условии, что возможность стать похожим на личинку Лота не испугает.

Прямо перед входом кто-то выложил дорожку из белого гравия, которого на юге всегда было в достатке, но просто белым гравием не ограничились - тут и там дорожку украшали "кляксы" из черного камня, расположенные в хаотичном порядке, но не умалившие общую красоту. По обеим сторонам от дорожки разбили клумбы, за которыми начинался фруктовый сад.

Восхищенно покачав головой, Эйрин повернулся к Тиму и задал вопрос, интересовавший его:

– Ты говорил про бессмертие, сам-то не жаждешь его?

Пристально всмотревшись в синие глаза, де Сэй, с некоторым страхом, ждал ответа. Такова сама сущность разумного - желать большего, жаждать того, что тебе не принадлежит. Это даже не столько к людям применимо, сколько к Ааш'э'Сэй - в их алчности и непомерной жадности Эйрин уже успел убедиться.

Тим, даже не посмотрев в сторону напарника, ответил:

– Кто же не захочет жить вечно?

Сложив губы в холодной улыбке, Эйрин кивнул - было глупо ожидать другого ответа. Тим же, толкнув калитку, весело продолжил:

– Только я уже нашел его...

Не до конца понимая, о чем это лейтенант толкует, Эйрин спокойно переспросил:

– В смысле?

Тим же, прищурив глаза и широко улыбнувшись, показал рукой вперед и ответил:

– Вот оно - мое бессмертие.

По усыпанной белым гравием дорожке, обгоняя друг друга, бежали дети - худенькие, в одежде с чужого плеча и растрепанными волосами. Несмотря на то, что жизнь их, по всей видимости, не была спокойной и безоблачной, они все равно улыбались, а глаза с детской непосредственностью смотрели на окружающий их мир.

Первым к Тиму подбежал тот мальчишка, который в самый первый день стянул у Эйрина кошель. Повиснув на штанине молодого лейтенанта, мальчишка сказал:

– Наставник, мы прямо сейчас будем тренироваться?

Тим хмыкнул и потрепал бывшего воришку по лохматой голове. На веранду, в этот момент, вышел молодой мужчина, с такой же широкой и открытой улыбкой, как и у лейтенанта Заставы.

– Оставьте его в покое, вы еще со мной не закончили!