Как раз в этот момент Тим толкнул ближайшую дверь и вошел в комнату, а Эйрин, буквально, побелел от гнева - на огромной кровати со сбившимися простынями, лежали двое. Женщина, ни чуть не смущаясь собственной наготы, томно посмотрела на Тима и, обольстительно улыбнувшись, проворковала, обращаясь к своему любовнику:

– Твои друзья?

Мужик, скорее похожий на здоровенного кабана, нежели на человека, почесал волосатый живот и рявкнул:

– Какого Темного ты тут забыл, недоносок императорский?!

Тим хмыкнул и посмотрел на Эйрина, которого уже трясло от бешенства. И дело было вовсе не в том, что они застали эту парочку в самый неподходящий момент, а в том, что тут же, в этой самой комнате, по полу ползал мальчик. Ребенок, не придавая никакого значения происходящему вокруг, играл на полу, радостно пуская слюни и таща в рот первое попавшееся под руку.

Тим похлопал Эйрина по плечу и вышел, чтобы почти сразу вернуться в сопровождении маленькой девочки. Кивнув на ребенка, лейтенант сказал:

– Забери его.

Девочка, чьи руки покрывали многочисленные синяки и ссадины, кивнула и быстро исчезла, прихватив с собой хныкающего младенца. Бросив женщине простыню, Тим сухо сказал:

– Пошла вон.

Видимо, что-то во взгляде молодого лейтенанта заставило женщину безропотно подчиниться, а может она уже "отработала" свои деньги и задерживаться в месте, где назревает стычка, необходимости у нее не было. Как только дверь за ней закрылась, Тим пододвинул к кровати стул и, с ласковой улыбкой, сказал:

– Мне вот в голову пришла интересная идея...

Мужик, который за все это время даже не шелохнулся, но и страха особого не выказывал, сплюнул на пол и потянулся к своим порткам. Тим цокнул языком и покачал головой.

– Нет-нет, Вы, уважаемый, лежите. Так оно лучше будет.

Мужик, оскалив гнилые зубы в улыбке, нагло ответил:

– Чё? Ты с кем разговариваешь, шавка?

Эйрин, всегда считавший вежливость наилучшей политикой про проведении переговоров, немного разозлился. Да и первое потрясение, на тот момент, уже прошло. В свете всего, произошедшего ранее, он решил, что надо бы наглеца настроить на другой лад - более вежливый, а то у Тима разговор конструктивный не получится, а задерживаться здесь дольше, чем необходимо, Эйрину совсем не хотелось. Стоило мужику потянуть ручонки свои волосатые к порткам, как в стену, совсем рядом с его лысой головой, воткнулся кинжал, следом за которым - еще парочка. Ну, это значит, чтобы вежливости прибавилось.

Тим одобрительно хмыкнул и ответил на ранее поставленный вопрос:

– Я сказал: "можете не вставать, хоронить легче будет." - Повернувшись к Эйрину, он поинтересовался, с лучезарной улыбкой - Я прав?

Де Сэй мрачно хмыкнул и ответил:

– Пожалуй, если он оденется, хоронить его станет совсем легко.

Так как разговор велся в легком и ненавязчивом тоне, несчастный совсем приуныл - опустив голову, он сел на постели и что-то пробурчал себе под нос. Тим, оперевшись на спинку колченогого стула и сложив руки на груди, сказал:

– И как давно ты тут обосновался?

Мужик молчал, продолжая разглядывать свои ладони. В этот момент дверь позади Эйрина с грохотом отворилась и, повернув голову на шум, де Сэй встретился взглядом с той "красавицей", что совсем недавно покинул помещение. Прижимая к рыхлой груди грязную простыню, она провизжала:

– Пошли вон, императорские шавки! Раньше вам дела до нас никакого не было, а как денежка пошла, так вспомнили!

Задумчиво склонив голову, Эйрин разглядывал "прекрасную" незнакомку, за спиной которой топтались мужики, с некоторым сомнением заглядывая в комнату.

Тим зевнул и, посмотрев на Эйрина, спросил:

– Справишься?

Высокомерно фыркнув, Эйрин сделал шаг за порог и, почти вежливо отодвинув женщину, закрыл дверь. Так как настроения особого у него не было, он просто обвел толпу скучающим взглядом и поинтересовался:

– Вы как - по одному или все вместе?

Один из визитеров, видимо самый смелый, тихонько проблеял:

– Да мы вообще просто мимо проходили, господин воин.

Облокотившись спиной о дверь, де Сэй кивнул и скучающим тоном ответил:

– Ну, если просто проходили мимо... Тогда просто идите дальше...

Толпа, одним Светлым известно зачем собравшаяся, начала потихоньку расходиться и даже сиплые причитания дородной тетки, обмотанной в старую простыню не возымели действия. Положив руку на плечо женщины, Эйрин развернул ее к себе лицом. Превозмогая брезгливость, он попытался доброжелательно улыбнуться и сказал: