– Но вы же следите здесь за всем! Вы же должны как-то связываться с полицией в случае чего, – сказала Сьюзен, не веря словам лесника.

– Девочка, сейчас, если ты не в курсе, есть другие средства, чтобы следить за порядком в таких лесах. Да, я работал здесь когда-то, но когда это было! Должен сказать спасибо, что мне оставили эту лачугу, чтобы дожить свой век. По старой привычке я зажигаю на сигнальной башне свет, но только для того, чтобы отпугивать волков.

Сью разочарованно посмотрела на Бена.

– И что прикажете нам делать? – вскинула она брови.

– Успокоиться, – пожал плечами старик. – Завтра я довезу вас до вашей машины, ну или вывезу вас на шоссе. Поймаете попутку и посмотрите, что дальше.

– Завтра? – подал голос Алекс. – В лагере нас ждут друзья. Может вы отвезете нас сейчас?

– Ну уж нет, парень. Сейчас я никуда не поеду, дороги не разберешь, да и дождь еще моросит. Еще не хватало, чтобы и я застрял в этой чаще из-за вас, – наотрез отказался Бен.

Лесник встал, видя как раздражение отразилось на лице парня.

– Знаете что, ребята, сейчас я сделаю вам чай, отдохните немного, а то и так на нервах, по вам видать, – он снова усмехнулся и прошел к той двери, за которую ранее пытался проникнуть Медфорд.

Когда старик скрылся в другой комнате, Сью тяжело вздохнула и посмотрела на Алекса. Тот утешительно улыбнуться и опустил глаза. Вот во что превратился их уикэнд. Хорошая же вышла поездка.

– Алекс, скорее бы мы уехали отсюда, – в следующую секунду Сьюзен подошла и обняла парня, уткнувшись ему в грудь. Тот несколько опешил, но не замедлил покрепче прижать ее к себе.

– Уедем, будь уверена, – произнес Медфорд. Он прислонился щекой к ее голове, не желая отпускать из своих объятий.

Старик, войдя в комнату и увидев молодых людей, кашлянул, привлекая их внимание к себе. Ребята обернулись.

– Вот, держите, – Бен поставил две кружки на стол. Легкий пар поднимался над ними, разнося легкий запах заваренных трав.

Алекс подтолкнул девушку к столу, а сам снова обернулся к окну. Отодвинув штору, он встретил уже осточертевшую ему картину.

– Что-то Сэма долго нет, – протянул он, подходя к столу.

Сью с сомнением взяла кружку с чаем и заглянула в нее. В кипятке плавало несколько сушеных травинок. Девушка сделала небольшой глоток и посмотрела на Алекса.

– Думаешь, что-то не так?

– Да черт его знает, – проворчал парень, упираясь руками в стол.

Лесник перевел взгляд с девушки на Алекса и обратно. Сью сделала еще пару глотков, так как за весь день у нее ни капли не было во рту, однако она не могла больше пить этот чай. Ее затошнило от неприятного запаха.

В этот момент раздался громкий вой и все трое разом обернулись на дверь. Старик бросил на ребят быстрый взгляд и торопливо проговорил:

– Опять этот проклятый пес. Пойду успокою его.

Лесник вышел, оставив молодых людей одних. Медфорд выдохнул и, недовольно фыркнув, схватил кружку и осушил ее наполовину. У него урчало в животе, он хотел спать, он хотел смыться отсюда, черт возьми!

Они услышали вблизи лай собаки, который быстро прекратился.

– Пойду посмотрю, что там, – произнес Алекс, направляясь к двери. Однако только он сделал шаг, как почувствовал приступ тошноты и сильную слабость, свалившую его с ног.

– Алекс! – воскликнула Сью. Желая чем-то помочь ему, она вскочила со стула, но не смогла даже устоять на ногах.

Теряя сознание, она краем уха услышала, как скрипнула дверь.

***

Сэм пришел в себя от того, что вокруг царила нестерпимая вонь. Парень скинул с себя грязный мешок и увидел перед собой деревянный потолок, увенчанный паутиной и причудливыми тенями, отражавшимися от тусклого света. Гордон повернул голову и увидел в углу стоявшую на сколоченном ящике масляную лампу.

– Где я? – удивленно спросил он. Зная, что ему никто не ответит, Сэм не спешно встал и помахал рукой возле носа. – Здесь есть кто-нибудь? – позвал он. – Вот хрень, – проворчал Сэм.

Он понял, что находится в каком-то сарае и по тому, что лампа весьма уверенно горела, не в таком уж заброшенном сарае, как кажется на первый взгляд. Сэм поискал взглядом дверь, но в полумраке не заметил ее. Тогда он подошел и взял лампу, чтобы посветить себе.

Голова его буквально раскалывалась, а по запекшейся крови на лице он понял, что губы и лоб его были разбиты.