Что-то мне не нравится ход их разговора - они рискуют зайти не в ту степь...

– Вил, ты чего, как не родной?

Деверь пожимает плечами.

– Рэд, э-э-э... может, это... вы как-то обнимитесь, ну не знаю... или поцелуетесь?

Муж смотрит на меня, и важно так кивает, ну точно китайский болванчик:

– Ты главное уточни - мне это надо сделать до того, как я его изувечу, или после?

– Вместо!

В ответ - все то же, выводящее меня из себя "головоболтание". Чувствую в своем голосе металлические нотки:

– Вилен перед тобой ни в чем не виноват. Ему не за что каяться перед тобой. Так что попридержи свои "изувечу" для тех, кто на них заслужил.

– А перед тобой ему тоже не за что извиняться? Или ты забыла, что я теперь прекрасно знаю то, о чем вы тогда говорили в присутствии Найта?

Ой! Спасибо мамочке за это. Она наложила Рэду все его реальные воспоминания и знания поверх тех, которые были Силой Ричарда вложены в его голову. Теперь все годы, которые мой муж прожил, как Найт, воспринимаются им через призму наСильно стертых знаний Рэда.

– Забыла,... простила... и тебе того желаю. Рэд, не стоит ворошить прошлое, не позволяй делам давно минувших лет влиять на ваши взаимоотношения с Виленом.

– Бэмби...

Ха! Да, я - такой, да я - упрямый, но я же Рэд не из Бергамо!!! Эта незамысловатая интерпретация проигрывается в моей голове раз за разом все то время, пока я наблюдаю за тем, как мой муж подходит к своему брату, и стискивает того в своих объятиях...

– Устала?

– Есть немного.

– А ты?

– Аналогично.

– А Найт?

– Спроси у него сама.

– Найт, как ты себя чувствуешь?

– Намного лучше, чем Рэд.

Эдак мы с мужем до его раздвоения личности доиграемся. Но, слишком уж заманчиво для меня - одновременно поговорить с ними.

– Почему?

– Потому что я, в отличие от Рэда, ничего не терял, а лишь только нашел. Я нашел ответы на все, мучающие меня, вопросы о том, кто моя любимая, и куда она от меня постоянно уезжает.

– Ага... значит, Найт все-таки мучился неизвестностью, а по нему не скажешь.

– Да я с ума сходил от непонимания твоих особенностей, и от предположений о твоей другой жизни. Но больше всего меня пугало не то, кто ты есть, а то, что кто-то увидит то же, что вижу я, и объявит тебя ведьмой.

– Что же ты видел?

– Твое несоответствие моему Миру. Ты настолько отличаешься от остальных людей, что я никогда не относил тебя к простым смертным.

– Ты считал меня колдуньей?

– Для меня не имело никакого значения то, кем ты являешься на самом деле, но меня пугала мысль о том, что я могу потерять тебя из-за возможных обвинений и гонений.

– Я и подумать не могла, что Найт настолько обеспокоен моим инкогнито. А что тревожит Рэда?

– Чувство вины.

Мужа что-то терзает изнутри, и мне очень хочется помочь ему справиться с этими ощущениями:

– По-моему, ты вошел в мою роль. Мне кажется, что для одной семьи вполне достаточно одного самобичевателя.

Рэд пересаживает меня к себе на колени, и сильно прижимает к себе:

– Прости меня, пожалуйста, Бэмби, прости... Я ни при каких обстоятельствах не должен был отключать свой Кокон - меня "купили" на эту провокацию, как последнего мальчишку.

– Ш-ш-ш, любимый, успокойся. У меня и в мыслях нет винить тебя в том, что мы пережили.

Рэд поднимает к себе мое лицо:

– Ты хоть понимаешь, какое счастье любить тебя?

– Какую именно меня? Немую сироту Бэмби? Ангела Арину? Лягушку-Карину?

Муж смотрит на меня с такой нежностью, что мое дыхание сбивается с размеренного ритма...

– Лягушка? Хочешь знать, как на самом деле Найт называл про себя эту сказочную лягушку?

Сглатываю подкативший к горлу комок:

– Ага...

– Нежная Снежная Королева... Снежная королева с нежным сердцем...

– Хм, да он - поэт... Возьми у него на досуге несколько уроков.