– Я боюсь... Боюсь сделать что-то не так, боюсь показаться тебе неопытной и неумелой... У меня за пять лет была только одна случайная интимная связь с абсолютно незнакомым мне мужчиной... Все произошло очень быстро. Ах да, я же никогда не упоминала тебе об этом. Прости. Так вот, теперь ты знаешь о том, что я натворила, и в своем праве со мной развестись прямо сейчас. Это была только моя вина. Я не знаю, как это тогда получилось, и почему я на это решилась. Я даже не видела лица того мужчины, и я даже не представляю, знает ли он о том, с кем был тогда. В общем, мне ужасно стыдно за тот свой поступок. Но речь сейчас не об этом, а о том, что я не знаю, что и как, и что я боюсь, что тебе не понравится... ой, или речь все-таки об этом? ...

Найт поднимает к себе мое лицо, чтобы я увидела его слова:

"Ты такая потешная в своем смятении"

Мой тон непроизвольно становится таким, каким бывает лишь у маленьких капризных девочек:

– И ничего я не смешная, а, если тебя это так веселит, то...

Муж не дает мне договорить. Его губы берут в плен мой рот, и делают с ним все, что им заблагорассудиться. Его губы - не единственные действующие лица этого пленения, его язык вторит им с не меньшей силой и упорством. Найт слышит мой возбужденный стон, и отрывается от меня с тем, чтобы взять меня на руки и отнести на кровать. Мое лицо прячется у него на груди, и не хочет отстраняться от нее даже тогда, когда мое тело уже ощущает под собой мягкость нашей постели. Найт тихонько посмеивается, и перемещается так, чтобы моим глазам было некуда спрятаться от его взгляда:

"Бэби, баш на баш - вчера я надевал на тебя халат, а сегодня я его с тебя сниму"

Не успеваю мысленно сформулировать то, что мне надо сказать по поводу равноценности его "снять-надеть", как Найт ловко и быстро снимает с меня халат сразу после своих слов. И вот уже на мне остается только мамин подарок.

Найт ложится рядом со мной, (он что, не собирается раздеваться?) и "бродит" своим бесцеремонным взглядом по моему телу. Мне надо срочно скрыть свою неловкость:

– Э-э, ну как, нравится?

Он перемещает свои губы в поле моего зрения:

"Безумно".

– Это - подарок моей тети.

Он оторопело смотрит мне в глаза, издает пару нервных смешков, и "говорит":

"Я когда-то научусь понимать твои шутки?"

– Да я не шучу, это - действительно подарок.

"Нет, Бэби, это ты - подарок"

– Вообще-то, меня так еще никто не называл.

А и правда, кем я только не была в своей жизни, но вот подарком - никогда, потому что, я - далеко не подарок. И это - совершенно объективно.

Найт выдвигает свое предположение:

"Теперь я почти уверен в том, что вчера ты имела в виду блины".

Вчера? Блины? Он о чем?

"Вчера я сказал тебе о том, что ты невероятно вкусно пахнешь, и что я изголодался по тебе. А ты просила меня подождать. Так вот, я говорил о тебе, а ты - о блинах"

Точно, получается, что мы с ним вчера общались "на разных языках" - каждый о своем.

"Бэби, я сейчас выключу свет, и ты не сможешь увидеть то, что я буду тебе говорить. Впервые в жизни я сожалею о том, что у меня нет голоса, потому что мне очень хочется, чтобы ты имела возможность услышать мои слова о том, как сильно я тебя люблю, как сгораю от желания к тебе, и о том... девочка моя любимая, мне так жаль"

Мои руки уже лежат на его затылке, и мои губы уже прикасаются к его губам, чтобы показать ему, что я ни о чем не сожалею, и что мне не нужно слышать его слова для того, чтобы ощущать всю силу проявлений его любви ко мне.

... В кромешной темноте прислушиваюсь к тому, как раздевается Найт, и к тому, как гулко бьется мое сердце. Найт что, тоже слышит удары, раздающиеся из моей груди? Наверно да, чем же еще объяснить то, что он кладет свою ладонь под мою ключицу и тихонечко цокает, мол "все хорошо". И я понемногу успокаиваюсь. Его ладонь опускается ниже под мою рубашку, а его губы тут же занимают ее место. Мне удается сделать движение, чтобы развязать ленточку, и Найт продолжает за меня начатое - быстро стягивает мою ночнушку с моих плеч вниз по рукам, и я слегка выгибаюсь, чтобы дать ему возможность снять ее с меня полностью.

Мы начинаем очень несмело, как будто боимся вспугнуть друг друга. Мои пальцы аккуратно зарываются в его волосы, затем опускаются ниже, чтобы исследовать его спину. Его пальцы мягко мнут мои груди, его губы ласкают мою шею, и, когда они доходят до мочки моего уха, я поощрительно подаюсь к нему всем телом. Это мое движение заставило Найта усилить и давление губ, и давление пальцев... что-то не так... чего-то не хватает... о Боже, на его пальцах нет ногтей... он чувствует изменение во мне, и тут же отодвигается. Я тихо умоляю: "Все хорошо, Найт, прости, это - от неожиданности, прости, иди ко мне...". Он находит мою руку, и я понимаю, что он дает мне возможность прикоснуться к его пальцам. Мои тактильные ощущения передают мне примерную картинку того, как могут выглядеть его фаланги, на которых отсутствуют ногти. Мне не удается нащупать в себе ни тени неприятия или брезгливости - пальцы как пальцы, ну с некоторым отклонением от нормы, так ведь и я - не эталон совершенства: