Исаак в полном недоумении. Он впервые высказывает не только сомнение, но и подозрение: "Голос, голос Иакова; а руки, руки Исавовы" (27:22).

Еще одна опасность миновала, но Иаков не может успокоиться. Исаак чувствует что-то неладное и продолжает сомневаться. Он прямо спрашивает Иакова: "Ты ли сын мой Исав?" (27:24). От ответа просто невозможно уклониться. Иаков снова говорит открытую ложь: "Я". Теперь, казалось бы, все опасности и трудности миновали, Иаков принял решение.

Но и на этом переживания не закончились. Отец говорит: "Подойди, поцелуй меня, сын мой" (27:26). Предусмотрительность Ревекки решила исход дела, Исаак удовлетворенно произносит: "Вот, запах от сына моего, как запах от поля, которое благословил Господь" (27:27). И благословил Исаак Иакова.

При внимательном исследовании мы обнаруживаем, что человек, который ведет борьбу руководствуясь лишь своим разумом, в сущности находится под влиянием могущественной власти зла. Иаков не свободен. Сила зла подталкивает его в омут греха, и он становится виновным перед Богом.

За всеми вопросами, которые Исаак задает своему сыну, стоит Сам Бог. Он дает Иакову возможность сделать выбор, занять определенную позицию. И Иаков, словно по наклонной, добровольно и сознательно катится в ров греха и открытой лжи.

Благословение Иакова

"Да даст тебе Бог от росы небесной и от тука земли, и множество хлеба и вина. Да послужат тебе народы, и да поклонятся тебе племена; будь господином над братьями твоими, и да поклонятся тебе сыны матери твоей; проклинающие тебя - прокляты; благословляющие тебя - благословенны!" (27:28-29).

В данном отрывке открывается борьба между действиями человека и Божьим предопределением. Исаак благословляет Иакова, но имеет в виду Исава. Он произносит вдохновенное благословение во имя Бога Всевышнего и наделяет Иакова не только земными благами. Духовные блага, завещанные престарелым Исааком, касаются не одного Иакова, но и его потомков и говорят об их будущем.

Могущественно звучат из уст Исаака слова проклятия и благословения, которые Бог когда-то сказал Аврааму: "Проклинающие тебя - прокляты; благословляющие тебя - благословенны!" Другими словами, отношение людей к благословенному Богом Иакову и его потомству будет определять их участь. Это напоминает слова из Нового Завета о Христовом благоухании Богу в спасаемых и в погибающих: "Для одних запах смертоносный на смерть, а для других запах живительный на жизнь" (2Кор.2:15-16).

Думая, что благословляет своего любимца, Исаак пророчески, по Божьему поручению, наделяет Иакова тем, что должно принадлежать первородному сыну. Стало быть, он хотел отдать Исаву все, ничего не оставляя Иакову. Эгоистические по своей сути мысли человека, согласно Божьему предвидению и водительству, должны были послужить утверждению Божьего плана обетовании.

Как только благословленный Иаков покинул шатер отца, пришел с поля Исав. Приготовив кушанье, он, ничего не подозревая, приходит к Исааку и говорит: "Встань, отец мой, и поешь дичи сына твоего, чтобы благословила меня душа твоя" (27:31).

Предчувствуя неладное, отец с трепетом спрашивает: "Кто ты?" Исав с уверенностью отвечает: "Я сын твой, первенец твой, Исав" (27:32). Это слово сокрушило старца. Он в ужасе спрашивает о том, что уже понял с достаточной ясностью: "Кто же это, который достал дичи и принес мне, и я ел от всего, прежде нежели ты пришел, и я благословил его?" (27:33).

Перед нами картина напряженной борьбы, переживаний, разочарования и возмущения.

Исаак понял, что произошел ужасный обман. И все же он должен был признать, что Иакову дано благословение по высшему изволению. А это значит, что оно неотменимо. С величайшим трепетом Исаак подтверждает происшедшее: "...Он и будет благословен" (27:33).

Вконец разбитый, беспомощный Исаак стоит перед скалой Божественного определения. Реакция Исава тоже была бурной: "Исав, выслушав слова отца, поднял громкий и весьма горький вопль, и сказал отцу своему: отец мой! благослови и меня" (27:34). Но отец должен ответить ему: "Брат твой пришел с хитростию и взял благословение твое" (27:35).

Исав в гневе истолковывает имя Иакова и тем самым открывает сущность своего брата: "Не потому ли дано ему имя: Иаков, что он запнул меня уже два раза? он взял первородство мое, и вот, теперь взял благословение мое. И еще сказал: неужели ты не оставил мне благословения?" (27:36). Исав питает еще какую-то надежду: "Неужели ты не оставил мне благословения?.. Неужели, отец мой, одно у тебя благословение? благослови и меня, отец мой!" (27:36,38). Он не требует отмены сказанного об Иакове, а просит благословения независимо от него, пусть даже меньшего.