Первую трудность Иакова Ревекка преодолевает своей изобретательностью, вторую просто аннулирует, обещая принять проклятие на себя. Иаков только тогда приступает к делу, когда Ревекка выражает готовность взять проклятие на себя и тем самым снимает с сына частицу ответственности. В пылу ее страстного желания коренится гениальность обмана, который убирает с дороги все препятствия: кушанье из дичи она заменяет козленком, запах Исава - его одеждой, его волосатую кожу - кожей козлят.

"Мать его сказала ему: на мне пусть будет проклятие твое сын мой; только послушайся слов моих, и пойди, принеси мне. Он пошел, и взял, и принес матери своей; и мать его сделала кушанье, какое любил отец его. И взяла Ревекка богатую одежду старшего сына своего Исава, бывшую у ней в доме, и одела в нее младшего сына своего Иакова; а руки его и гладкую шею его обложила кожею козлят. И дала кушанье и хлеб, которые она приготовила, в руки Иакову, сыну своему" (27:13-17).

Нужно заметить, что Ревеккой по-прежнему движет любовь и самопожертвование. Она страстно любит Иакова. Ради любимого сына она готова на все, ради его благословения и благополучия готова даже принять проклятие в случае неудачи.

Трудно представить себе более жертвенную отдачу. Но в действиях Ревекки наблюдается парадоксальность, заключающаяся в том, что она вступает в борьбу за то, что в действительности уже предопределено Богом. Кажется, она преследует святую, Божественную цель и старается претворить в жизнь то, что является волей Бога. Но зло заключается в том, что она стремится осуществить волю Божью собственными усилиями, самовольно, без Бога.

Самое ужасное в поведении Ревекки и Иакова то, что они расценивают свой грех как благочестивое дело. Поэтому они пытаются содействовать претворению в жизнь Божьего плана нетерпением, лишними заботами, грехом и обманом. Ревекка должна была помнить, что Бог не опоздал спасти ее мужа в молодости, когда он находился на волоске от смерти. И в случае с ее сыном Бог тоже не опоздал бы! И все же Ревекка действует самостоятельно и вовлекает в свои планы сына.

О, как тяжело человеку быть спокойным и ожидать спасения от Господа!

Еще раз остановимся и посмотрим на эти события в целом. Здесь происходит тайная борьба. Исаак и Исав, ничего не подозревая, желают самовольно распорядиться Божьими дарами. А Ревекка с Иаковом, хотя и могли бы оставаться в покое, полагаясь на Божье определение, также самовольно намереваются добиться Божьих благословений. Итак, люди со своими намерениями вступили в отчаянную борьбу за благословение. Перед нами картина невообразимой напряженности. Кто победит в этой борьбе?

Борьба между Исааком и Ревеккой

"Он пошел к отцу своему и сказал: отец мой! Тот сказал: вот я; кто ты, сын мой? Иаков сказал отцу своему: я Исав, первенец твой; я сделал, как ты сказал мне; встань, сядь, и поешь дичи моей, чтобы благословила меня душа твоя" (27:18-19).

Перед нами сцена, чреватая драматическими последствиями. Борьба достигает особой напряженности. В противостоянии находятся две позиции - безответственное самодовольство и страстное самоволие. Кто победит - Исаак-Исав или Ревекка-Иаков?

Тщательно подготовленный своей матерью, Иаков приступает к делу и с затаенным дыханием заходит к отцу. Как только он переступает порог отцовского шатра и начинает разговор, он оказывается в западне. Отступать немыслимо, Иаков попадает во власть зла и обмана. Начинается диалог между отцом и сыном, во время которого Иаков все больше увязает в болоте греха и лжи. Грех рождает грех.

Исаак не был совершенно спокойным. Сразу после входа Иакова и его приветственных слов у него появляется сомнение. "Кто ты, сын мой?" - спрашивает он. Иаков поставлен перед необходимостью принять конкретное решение. И он решается на открытую ложь: "Я Исав, первенец твой".

Иаков мастерски выдерживает испытание. Он с точностью докладывает отцу о выполненном поручении: "...Я сделал, как ты сказал мне; встань, сядь, и поешь дичи моей..." Первое сомнение, кажется, удалено. Однако испытание Иакова только началось.

Мог ли Исав так быстро вернуться? Какое-то предчувствие подсказывает Исааку, что здесь что-то не то. "Что так скоро нашел ты, сын мой?" (27:20). Вопросы отца очень метко попадают в цель.

Поражает бесстыдная находчивость Иакова, с которой он отвечает отцу: "Потому что Господь Бог твой послал мне навстречу" (27:20). Иаков говорит о водительстве Божьем! Он строит свою хитрость, используя имя Божье!

Слова "Господь Бог твой" должны напомнить Исааку, что вся его жизнь была под водительством Бога. Действительно, разве в этом деле Бог не мог оказать помощь сыну Исаака?

Кажется, что подозрения Исаака должны уже развеяться. Но нет, Иакову все еще грозит опасность быть узнанным. Его старый и слепой отец полон предчувствий, он продолжает сомневаться. "Подойди, я ощупаю тебя, сын мой, ты ли сын мой Исав, или нет?" (27:21) - говорит он. Слепые надеются на чуткость и безошибочность осязания. Иаков с трепетным сердцем подвергается все большему испытанию. Еще не все решено, напряженность нарастает.