Охранники расправили плечи. Они оценили легкое общение Ириши с их боссом и кисло заулыбались.

— Рыбу ловлю, — кокетничая, ответил дядька. — А ты похудела, Ириша, похорошела.

— Еще бы. Я, Пашка, со своим алкоголиком развелась, детей при хорошей учебе устроила и теперь занимаюсь своим слегка запущенным внешним видом.

Мне выставляться было не перед кем, и я, закутавшись в полотенце-простыню, быстро сняла мокрый купальник и надела спортивный костюм.

Пашка в мою сторону не смотрел, полностью сосредоточившись на Ирише. Та нарочито по-женски промакивала полотенцем капли воды на груди.

— А мы сюда по твою душу приехали, Чернецкий. Кредит будем просить.

— Не надо о делах. — Банкир втягивал животик и, понизив голос, старался говорить интимно: — Ты до вечера останешься?

— Останусь. — Ириша сняла с плеч широкое полотенце, освобождая роскошную фигуру в тугом модном купальнике с как бы небрежными разрезами. — Жди нас в ресторане часов в шесть. Но учти, бизнес-план мы тебе все-таки всучим.

— Всучай.

Развернувшись, Ириша надела прямо на купальник свою одежду — сарафанчик в шестьсот евро, огромную шляпу и босоножки за полтысячи.

Мне оставалось только подобрать свой мокрый купальник, повесить сумку на плечо и поспешать за Иришей. Умеет она разговаривать с мужчинами, умеет. Мне еще учиться и учиться.

Днем мы валялись на диване, смотрели телевизор. Ириша потягивала шампанское, я себе не могла позволить алкоголь, боялась увлечься.

Дабы скоротать время, я прихватила женский журнал и на три часа залегла в ванне, обмазавшись кремами по пояс… Проснулась от вопля Ириши.

— Ты утопила мой любимый журнал, а я в нем даже картинки не посмотрела!

Тяжелая бумага глянцевого журнала распласталась по дну ванны, щекоча мне ноги.

— И не посмотришь. Когда он высохнет, то склеится и покоробится.

— Понятно, у тебя есть опыт.

— Есть, — честно ответила я, вспомнив учебник по экономике, утопленный во время сессии. — Сколько времени?

— Четыре часа. Вылезай, моя очередь отмокать.

В половине шестого к нам в номер заглянула Марина и положила на журнальный стол небольшой сверток.

— Вот, Ириша, вы просили, я насобирала у всех сотрудниц.

— Спасибо. — Ириша небрежным жестом отпустила жену Макса. — Машка, садись, буду делать из тебя королевну.

В свертке оказалась радуга из заколок, обручей, «крабиков» для волос. Как и блузка, они переливались стразами.

— Ты пока красься, а я сооружу из твоих волос чудо природы.

Чудо получилось. Два обруча, три заколки и двадцать «крабиков» преобразили мои русые волосы средней длины в пышную прическу, среднюю между средневековой «Помпадур» и современной «Дебош на макаронной фабрике».

Со взбитыми и поднятыми кверху сверкающими волосами, с агрессивным макияжем и одеждой, больше раздевающей, чем прикрывающей, смотрелась я чрезвычайно эффектно.

— А когда ты успела договориться насчет заколок?

— Пока ты топила мой журнал в ванне.

Ровно в шесть мы вошли в полупустой ресторан. Ириша подошла к столику банкира, села на стул. Она поправила корсаж узкого платья, из которого почти вся вылезла. Я же в первую очередь положила на стол перед Чернецким бизнес-план.

— Будьте добры посмотреть, Павел Александрович. И юридические документы к нему уже сделаны. Эллой из мэрии, — добавила я, садясь, зная, насколько высоко ценится Элла в кругу местных бизнесменов.

Равнодушно скользнув по моей полунаготе, банкир небрежно постучал по папке пальцем — и из-за соседнего столика встал один из охранников. Недельно выстраданный бизнес-план он небрежно перекинул на свободный стул у своего стола и скабрезно ухмыльнулся, оценив мой наряд.

Стол был уставлен легкими закусками. Я села напротив банкира.

— Какое обеспечение под кредит? — Его прищуренные глаза оценили мою ногу в разрезе юбки. — Деньги Ириши или есть свои?

— Есть у нее свои, Паша, и немало. — Ириша закурила. — Хозяйственный комплекс у въезда в наш поселок — ее.

— Нехилый магазинчик. А на что просишь?

Потрясающее ощущение себя как завлекательной женщины дало мне особое, беспроигрышное настроение.

— Прошу на этот кемпинг. Мне предложили стать основным инвестором и совладельцем.

Чернецкий незаметно для себя подтянулся, сел ровнее.