И в последнюю минуту, как в дурном кино, глушатся турбины авиалайнера, появляются люди в штатском и с тошнотворной любезностью защелкивают наручники на запястьях...

– Какая романтическая история, - говорю я.
– И что? Не признается, где бомба тикает?

Полковник Старков отвечает: какое там к черту признание! Наоборот, Вадим Германович даже смеет выдвигать свои условия.

– Какие условия?

И выясняется, что господин Нестеровой желает вылететь первым же пассажирским рейсом на Европу, а взамен выдает информацию о местонахождении ядерного ранца, заминированном, как он тоже утверждает, на двенадцать часов по полудню.

– И когда он собирается дать сообщение?

– По приземлению там.

– А не пристрелить ли его, - задумываюсь, - здесь. Чтобы не издевался.

– Саша!

– Успокойся, - говорю я.
– Ну, знаю я, где этот ранец, знаю.

– Знаешь?!
– клацает челюстью.

– Но надо уточнить, - назидательно поднимаю палец, - кое-что. Надеюсь, вы не против, товарищ?

– Сволочь, - радостно рычит Старков и тумаками отправляет меня в кабинет.

И вот я появляюсь там, где происходят трудные торги-переговоры. Там накурено, наплевано и чуть нервно. Господин Нестеровой-младший несколько помят костюмом и лицом, но в хорошем расположении духа.

– Саша, рад вас видеть?
– говорит с чувствами добрыми.
– Какими судьбами?

– Вадя, будь проще, - отвечаю.
– Я тебя сделал, - и коротко излагаю ход своих эксклюзивных мыслей, когда пришло понимание, что мы имеем игру наверняка*.

* Игра наверняка - игра кропленными картами (жарг.).

Выслушав меня, Нестеровой-младший мрачнеет, однако продолжал верить в свою счастливую звезду пленительного счастья:

– Это я вас всех сделаю, - и засмеялся мелким бесовским смешком.

Я тоже посмеялся. И закурил - никогда не курил, а тут такая незадача. Горьковатый привкус табака был неприятен, а дым резал глаза. Я смотрел слезящими глазами на Нестерового-младшего, потом решил уточнить - и уточнил с гремучей учтивостью:

– Говорят, у вас, Вадим Германович, помимо Ирины Горациевны, охоты на медведя и национал-социалистических идей, есть ещё одно занятное любимое дело?

– Какое ещё любимое дело?
– курил, пуская колечками нимбы.
– Вот интересно?

– Интересно?

– Очень интересно.

– Тогда я скажу.

– Говорите-говорите, - позволил.

– Ну вы, Вадим Германович, любите делать все сами, не так ли?

– То есть?

– Если хочешь, чтобы все надежно получилось, делай все сам, не так ли?

– И что?

– Брата завалили, точно медведя, сами. Письмо сами написали, чтобы все поверили, что Виктор Германович убыл в столицу с ядерным ранцем. Все предусмотрели на десяток ходов...

– К чему вы все это?
– занервничал Нестеровой-младший.
– Я не понимаю?

Я объяснился: Виктор Германович должен был лечь в больницу и, если бы он не прибыл на койку, его бы начали искать всем миром, а так - спятил и вся недолга.

– И что из этого?

– А то, что вы любите, Вадим Германович, повторю, делать все сами. Никому не доверяете. Перестраховались. Вот в чем ваша ошибка. Даже по канализационным коллекторам лазили сами. Я тоже люблю лазить. Но до вас мне далеко - с ядерным ранцем я не лазил, а вы лазили. А почему бы и нет? За четверть миллиона? А?
– И заволновался.
– Что с вами, любезный? Кажется, вам дурно? Ах, какая неприятность.

Да, гражданину Нестеровому было плохо - он подавился во время моего небольшого монолога легким воздушным дымом и кашлял точно припадочный. Потом ему заломили руки и утащили - утащили, как будто мешок с биологическими отходами.

– И где же ранец?
– спросили меня.

– Какой ранец?
– пошутил я.

– А-а-а-а-а!

– Ну ладно-ладно, - повинился и указал себе под ноги.
– Там ранец.

... Герметичный ранец с ядерным зарядом был обнаружен группой быстрого реагирования именно там, где он и должен был находиться: в фекальных водах общей канализации - в полупритопленном состоянии.

Москвичи и гости столицы, гуляющие по дорожкам домашнего скверика на Котельнической набережной, были недовольны, что канализационные службы мешают им культурно отдыхать. И горожан можно было понять: распогодилось и более того - после полудня Гидрометцентр обещал солнце.

5. Рождественское чудо, год 1999

Я со всей тщательностью проверяю снайперскую винтовку с оптическим прицелом "Ока-74". Я люблю эту дальнобойную и удобную игрушечку для menhanter, и она отвечает тем же: никогда не подводит. Пользуюсь этим видом оружия редко, да, как говорится, метко. Никто ещё не жаловался: пуля в лоб и никаких мук. Зачем моей многострадальной родине инвалиды?