Шрифт:
Ваничка (встает, кланяется и, сконфузясь, говорит). Маменька приказала вам кланяться и велела сказать, что вечером придет чай пить.
Надежда Ивановна. Я буду дома… (Обращаясь к брату.) Ты скоро пойдешь, Мишель?
Михайло Иваныч. Сию минуту-с! (Протягивая ей руку.) Оставляю тебя в приятном, но опасном обществе! Этот молодой человек сам мне признался, что он величайший стрелок на женщин, и потому я как брат советую тебе опасаться…
Ваничка (сконфузясь). Нет-с… А вы разве братец их?
Михайло Иваныч. Есть немного… с левого бока… Да хранит вас аллах! (Уходит.)
Явление V
Ваничка и Надежда Ивановна.
Несколько минут молчания, в продолжение которого Надежда Ивановна сидит задумавшись; а Ваничке очень хочется с ней заговорить, но он не находится.
Надежда Ивановна. Давно ты здесь, Ваничка?
Ваничка. Сегодня утром приехали-с!.. Я все просил маменьку, чтобы она сюда ехала.
Надежда Ивановна (смотря на Ваничку с некоторым лукавством). Зачем же тебе хотелось сюда?
Ваничка. Мне к вам хотелось.
Надежда Ивановна. Зачем ко мне?
Ваничка (конфузясь). Так-с, хотелось…
Надежда Ивановна. А остановились вы где?
Ваничка. У дедушки, у Николая Михайлыча.
Надежда Ивановна (стремительно). У Николая Михайлыча, у Дурнопечина?
Ваничка. Да-с!
Надежда Ивановна. Ах, я непременно в таком случае буду у Настасьи Кириловны! Скажите, что он постарел, обрюзг, поседел?
Ваничка. Нет, какое-с! Он все так прокуратит. Как приехали мы в первый-то день-с, так притворился, что умирает… Меня маменька даже за попом было послала, я прихожу назад, а дедушка сидит да ест; целую почесть индейку оплел… Я было, Надежда Ивановна, вам уток настрелял, да проклятые собаки и сожрали их. У нас ведь их никогда не кормят, все, чтоб сами промышляли, – вот они этак и промышляют.
Надежда Ивановна. Merci, мой друг; но только я уток не ем: они мне как-то противны.
Ваничка. Нет, ничего-с! Эти были хорошие-с. Они противны, как травы хватят, а эти еще не хватили… Я вот вам скоро селезня подарю-с: маленького еще поймал, – все овсом теперь кормят.
Надежда Ивановна. Ну, хорошо, подари.
Ваничка. А вы сами что мне подарите?
Надежда Ивановна. Я тебе кисет вышью шерстями.
Ваничка. Нет-с, я не хочу кисета.
Надежда Ивановна. Отчего же?
Ваничка. Да так-с. Зачем мне кисет-то? Что он мне такое? Я и без него могу жить. Мне бы лучше, как летом тогда, ручку вашу давали, так это лучше-с.
Надежда Ивановна. Разве ты любишь мою ручку?
Ваничка. Очень люблю-с!
Надежда Ивановна. Ну, на тебе ее! Садись около меня!.. (Подает ему руку.) Ну, что ты теперь станешь с нею делать?
Ваничка. Что делать-то? Известно что! (Целует руку.)
Надежда Ивановна. Послушай, Ваничка, ты любил кого-нибудь, кроме меня?
Ваничка. Нет-с. Право нет – вы первые-с.
Надежда Ивановна. А что же ты Мишелю говорил?
Ваничка. Да я смеялся так… Они спрашивают меня: хожу ли я за охотой – за женщинами. Я и сказал-с…
Надежда Ивановна. Что ж ты сказал?
Ваничка. Я говорю, что женщины не утки, и больше ничего, право ничего… так только… посмеялись.
Надежда Ивановна. А про меня что-нибудь ты не сказал ли ему?
Ваничка. Ай нет, как возможно-с. Я про вас никому в свете не скажу-с. Мы говорили так… о других.
Надежда Ивановна. А разве ты любил других?
Ваничка. Да что?., как же? я не знаю-с.
Надежда Ивановна. Как же не знаешь? Стало быть, ты меня обманываешь и был влюблен в другую?