Рассеянности добавляла пара высоких напольных светильников. Один из них в упор смотрел на обнаженную металлическую женщину-манекен, отражаясь в изгибах ее идеального тела. Она словно прилетела вместе с НЛО и осталась у красивого землянина Давида, решив навсегда покинуть свой помятый неопознанный объект.

На самом деле эту фигуру Давиду подарил какой-то модный дизайнер. Давид вешал на нее свои пиджаки и очки, клал на плечи носки. Сейчас она была голой, и если бы у нее были руки, то наверняка бы прикрыла отполированные железные груди или отодвинула от себя светильник…

Саша обвела взглядом гостиную. Продуманность освещения создавала странный эффект всеобщей осмысленности. Казалось, эти довольные, успешные, хорошо выглядящие люди собрались, чтобы обменяться важной для человечества информацией или выработать план по окончательному искоренению мелких недостатков, мешающих этому самому человечеству быть полностью счастливым.

«Умный» свет делал лица собравшихся глубокими, а цели просветленными. Обычный серый, но правдивый дневной свет нарисовал бы в этом «ВИП-кафе» совсем другую картину: заваленная бутылками большая комната с бесформенной нашлепкой на потолке и собачьими портретами, в которой собрались так называемые «друзья», чтобы тупо напиться. Друзья того, кто сегодня в силе. Собственно, только поэтому они и здесь… Но эта правда была тщательно замаскирована продуманным дизайном искусственного света.

«Вот так и с Александром, – размышляла Саша. – Выданный папой свет денег и личного благополучия искажает реальность до неузнаваемости. Да, он настоящий патриот, он этим пропитан, он в это верит, но с чего начинается его Родина? С картинки в меню дорогого ресторана? С должности в преуспевающей компании, на которую его назначил родитель? С последних коллекций рубашек и костюмов? С карточек «Амекс» и «Виза», о денежной сумме на счетах которых он имеет такие же расплывчатые представления, как свет в этом «ВИП-кафе»? С надежных и верных товарищей, которые надежные и верные до тех пор, пока у него есть имя и деньги. И которые испарятся, как только, не дай бог, он останется без того и другого. Но нет, он этого не понимает. В упор не видит, что тот, кого называет своим братом, просто продвигается в его компании по службе за его же счет. А он свято верит в братство, ведь у него нет родного брата, и он уверен, что лучший друг ему заменил недостающего родственника. Он разглагольствует о настоящей мужской дружбе, искренне веря в ее идеалы, и считает врагом номер один ту, которая пытается заставить его взглянуть на мир реально. Получается такая грустная взрослая сказка: хороший мальчик рос на перине, видел жизнь в телевизоре и из окон машин и ресторанов. А потом встретил плохую девочку, у которой отчим пил и мама в столовой работала, и сама она пошла работать раньше, чем узнала, как выглядит бюстгальтер. И девочка стала говорить ему: посмотри, как все на самом деле, твой мир нарисован и твои друзья – иллюзия! Один за твой счет живет, другие тебя обманывают, эти льстят, эти врут. Для нее этот цирк очевиден, а он не верит, не видит, не понимает, продолжая жить в розовых очках. Она пытается сорвать с него эти очки, но они прилипли намертво… Не снимаются, потому что он не хочет их снимать. Ведь без розовых очков настоящая жизнь, в которой нужно самому принимать решения. Он этого не умеет, да и не хочет. Ему нравится быть маленьким, любимым, играть в игры. Он, как Дориан Грей, не взрослеет, взрослеют лишь его игры. Поиграл в музыку, бизнес, любовь, семью, в политику… Вот теперь носится с новой партией, в которую вступят все, потому что идея патриотизма всем понятна, но кто такие «все» и чего они на самом деле хотят, он тоже не догадывается. Посидел бы на «горячей линии» в редакции газеты “Наш Красноярский край”, ответил на вопрос въедливого читателя о…»

– Тяв! Тяв-тяв-тяв-тяв! – Возмущенная Анджелина прервала Сашины мысли.

«Беленькая» перестаралась с почесываньем любимицы Давида, пытаясь сделать ему приятное, и ткнула звезду куда-то не туда. Почему маленькие собачки не могут с достоинством тявкнуть один раз, а обязательно выдают семиэтажную тираду, как скандальная баба на рынке?

– Кто обидел мою девочку?! – запричитал Давид. – Сейчас мы его накажем! – Он поднес собачку к губам и громко чмокнул ее в волосатую щеку, потом с тем же звуком чмокнул «беленькую».

Все сразу помирились.

– Ну, ну, что там с деньгами? – спросил он у того, кого тявканье Анджелины прервало на полуслове.

– Деньги считаются главным и единственным условием для всякого, кто решит создать партию, – продолжил, видимо, давно начатую тему незнакомый парень с ранними залысинами и в жилетке. – Нет, вру. Есть еще одно непременное условие – административный ресурс. То есть «хотят ли наверху», чтобы ты создал партию. Если эти два условия соблюдены, то тебе все покажут большие пальцы и признают «перспективным партийным лидером». Останется только название придумать и всем рассказать, что есть такая партия. И всё. Этого достаточно. Не так что ли?

– Так, так, – засмеялся Александр. – Вот моя жена как раз и занимается чёсом по стране с репертуаром «Есть такая партия». Я ей доверил эту сложную работу. И она, кажется, справляется!

– Я вас сейчас напугаю, Александр Алексеевич, – вклинилась в разговор Саша, неожиданно для себя назвав мужа по имени и отчеству. Ну, в конце концов, звала Крупская своего супруга Владимиром Ильичом. Только она из уважения, а Саша от обиды…

– Это чем же? – с готовностью поддержал муж традиционную семейную перепалку.

– А тем, что вы, возможно, не подозреваете, но даже регистрация партии это еще не окончательная победа. Статья двадцать седьмая, пункт один «Б» закона о партиях требует, чтобы «партия ежегодно представляла информацию о численности каждого из региональных отделений, о продолжении своей деятельности с указанием места нахождения постоянно действующего руководящего органа, о своих структурных подразделениях, не наделенных правами юридического лица, но обладающих в соответствии с уставом партии правом принимать участие в выборах и (или) референдумах, а также годовой финансовый отчет», – процитировала наизусть Саша.

– Вот-вот! – встрял Давид, укоризненно качнув головой. – А я всегда говорил – лишние знания плохо влияют на девушку, на ее фигуру. Особенно на форму губ и груди. Губки становятся узкими, тоненькими, некрасивыми, а грудка может и вовсе пропасть. Учиться красивой девушке очень вредно! Ты, надеюсь, не учишься в каком-нибудь тухлом институте, лапуля? – спросил он блондинку, погладив ее по коленке.

– Учусь! – гордо ответила блондинка.

– Ой, как нехорошо! И что ж ты там изучаешь?