— Пошли, — приказал он, протягивая мне руку, и ожидая, что я повинуюсь и последую за ним. Как бы не так.

Я оскалилась, крепко обняв себя. Я не соизволила ему ответить; язык моего тела просто кричал обо всем, что ему следовало знать: я презираю его.

Он не потребовал вновь. Вместо этого, он стиснул зубы и набросился на меня. С силой, которой я испугалась, он заставил меня встать с подоконника, как будто я была непослушным ребенком. Он впился пальцам в мое плечо, когда тащил меня по плюшевому ковру и на выход из библиотеки.

Я извивалась, но не могла оторвать его от себя.

— Отпусти меня.

Он не ответил, пока тащил меня по дому. Я никого не заметила. Никаких признаков жизни, никакой видимой помощи.

Кью направился прямиком под голубую, покрытую бархатом лестницу. Моё дыхание перехватило, когда он ударил по темной, деревянной обшивке.

Я подскочила, когда обшивка открылась, и показалась дверь. Страх взорвался в моих венах. Наверху, в доме, у меня была иллюзия цивилизованности. Если он утащит меня туда, то там не будет ограничений. Мои, заполненные кошмарами видения, могли бы осуществиться.

— Нет, — я вывернула руку, заставляя Кью зарычать. У него не было выбора, кроме, как отпустить меня, либо заработать перелом запястья.

Я рванула вперед, но Кью был быстрее. Он бросился на меня, и мы врезались в стену. Мои ребра заныли, и я начала задыхаться, борясь с болью. Оказывается, я уже забыла урок, который преподал мне Кожаный Жилет: повиновение может быть ключом, но я не могла спуститься вниз по своей воле. Я бы лучше истекла кровью, пытаясь спасти себя.

Кью прижался бедрами к моим, заставив наши тела соприкоснуться.

— Прекрати бороться, эсклава.

Ему удалось схватить меня за руки. Татуировку начало саднить вместе с ранами от веревок. Коленом он раздвинул мои ноги, эффективно обездвижив меня.

Я хныкнула, когда мое тело вновь ослушалось меня и разогрелось под его прикосновениями. Мое сердце бешено заколотилось, когда Кью лбом прижался к моему. Его глаза проникали прямо внутрь меня.

— Arr^et (прим. пер. фр. – Остановись).

Я перестала дышать, остановленная бескомпромиссной, сильной жаждой в его голосе.

Я вздернула подбородок.

— Нет.

Он тяжело вздохнул, отстранился, но продолжал держать мои запястья. Мои мышцы дрожали, когда он потянул меня через потайную дверь и вниз по ступенькам. Он потянул слишком сильно, и я споткнулась.

Я врезалась в его спину, и Кью практически упал. Он поднял руки, обнял меня и прижал к перилам, восстанавливая равновесие.

— Merde (прим. пер. фр. – Дерьмо), — пробормотал он. — Ты даже ходить не можешь? Поэтому они отдали тебя мне? Ты дефектная? Такая, что они не могли продать тебя и за доллар?

Его слова хлестнули по мне, резко и обжигающе.

Это точно произошло? Я разрушила их ненормальные действия, борясь с Кожаным Жилетом; слабые ублюдки отправили меня, пока я все не сломала. Гнев, смешанный со счастьем, распалился во мне. Гнев, что они отправили меня, как признанную негодной, счастье, что я смогла противостоять им.

Слава богу, я боролась. Я не знала, в какой опасности находилась, сталкиваясь с Кью, но глубоко внутри, я была уверена, что это лучше, чем в Мексике. Меня могли бы накачивать наркотиками, неоднократно насиловать и оставить умирать в собственной рвоте. Но на данный момент я имела дело с проблемным миллионером.

Слушай, Тесс. Что бы ни случилось, это не так плохо, как могло быть.

С упрямством я черпала в этом силу. У меня по-прежнему был острый ум и не затуманенное сознание. Я по-прежнему была собой, только если исключить мой грязный рот и дерзкую личность.

Когда я не ответила, Кью потащил меня дальше по лестнице. Узкий проход закончился входом в затемненную комнату отдыха. Справа, под красной люстрой, стоял бильярдный стол со светло-зеленым сукном. Слева, располагался бар с граненым хрусталем, который переливался радугой под лучами светильников. Деревянные панели на стенах и потолке скрывали нас. Не хватало только дыма от сигар и аромата виски.

Воздух был спокойным, интимным. Рай для мужчин.

Кью отбросил меня так, будто больше не мог прикасаться ко мне. Я споткнулась и упала на бильярдный стол. Шары, которые составляли идеальный треугольник, задетые моим локтем, разъехались в разные стороны.

Я собиралась повернуться, чтобы оказаться лицом к нему, но его горячее тело поймало меня в ловушку, крепко прижав к сукну. Я закричала, когда он придавил мое лицо к столу и потерся бедрами о мой зад.

Я думала, что боялась до этого момента, но это было не так. Оказавшись в ловушке под его телом, с его горячим дыханием на моей шее, напомнило мне, что Кью был хищником, а я его добычей. Это унижало, ставило меня на мое место; кровь рванула быстрее по венам, а дыхание застряло в легких.