Я проверила дверь, но она была крепко заперта на замок. Я попробовала со ставнями, но как я ни старалась, они не открывались. Единственный выход — камин, но ползти по дымоходу абсолютно не вдохновляло меня.

Сходя с ума от необходимости сбежать, я повернулась к книгам, бегло просматривая корешки первых изданий бесценной литературы, в надежде, что слова помогли бы мне отрешиться. Но ничего не помогало. Захлопнув роман, я уставилась на огонь, задаваясь вопросом, если бы я сожгла все его книги, это послужило бы Кью уроком?

Я встала и пододвинула к огню книгу в красном кожаном переплете. Сделай это. Но мои пальцы отказались отпустить ее, и я села обратно в кресло. Я не могла этого сделать. Было бы кощунством, если бы я сожгла многовековую литературу, независимо от того, как сильно его ненавидела.

Если я здесь задержусь на какое-то время, эти книги развлекли бы меня.

Время бежало вперед на больших напольных часах в углу комнаты, отбивая каждые пятнадцать минут моей жизни, сигналя о каждом часе моей погибели.

Сколько пройдет времени до того, как вернется Кью? Сколько пройдет времени до того, как я смогу вернуться в свою крошечную комнатку и скрыться в забвении сна?

В животе заурчало к зимнему закату над французской деревней. Я несколько часов лежала на подоконнике, свернувшись калачиком, и всматриваясь в кедровые ставни, дразнившие меня маленькой щелочкой из внешнего мира. Крошечные воробушки приводили свои перышки в порядок в фонтане. Они были свободны, я нет.

Я никогда так не жаждала солнечного света. Уже больше недели его лучи не касались моей кожи. Я никогда не думала, что буду так жаждать улицу, особенно в такой холод, но я делала это. Это был тот зуд, который я не могла унять.

Мое сердце сжалось, когда два черных седана степенно проехали вниз по длинной, гравийной подъездной дорожке и остановились перед домом. Шофер выскочил из машины и открыл заднюю дверцу.

Кью вылез из машины, сдержанно улыбаясь мужчине. Он поправил свой черный тренч и сделал глубокий вдох, как будто готовил себя к входу в собственный дом. Тренч натянулся на его груди, показывая сильные и широкие плечи. Он повернул голову в сторону библиотеки, несомненно, выискивая меня, и одновременно, пальцами ослабляя узел галстука.

Порочный и несчастный взгляд отразился в чертах его лица. Я забилась в угол на подоконнике, скрытая ставнями и мраком, и попыталась представить себе историю его жизни.

Кем был этот мужчина? Это загадка, головоломка. Мужчина был молодым, но таким богатым. Мужчина, который брал себе женщин и жил один в окружении толпы прислуживающих ему людей. Мужчина, у которого было больше секретов, чем у меня когда-либо с Брэксом.

Он страдал? У него была жена? Я вообразила себе сказку из его ошибок и недостатков, которые можно было бы искупить. Возможно, он был добрым под этой грубой внешностью. Возможно, я могла бы обратиться к его сочувствию и спровоцировать его на то, чтобы он охотно освободил меня?

Возможно.

Возможно.

Возможно.

Я зажмурилась, желая, чтобы глаза остались сухими. Все мои истории были просто вымыслом. Мне нужно было оставаться в реальном мире. В мире, в котором я должна была сфокусироваться и подготовиться, чтобы сбежать и спастись.

Мой разум сосредоточился на других вещах. Таких как: что нужно собрать для побега. Мне нужна теплая одежда, запас еды и нож, чтобы снять браслет GPS с лодыжки. Эти вещи требовались мне для выживания, когда у меня появился бы удобный случай для побега.

Я в любом случае смогла бы добраться до австралийского посольства, где бы, черт побери, оно не находилось. Они бы спасли меня? Отправили бы домой. Домой к Брэксу и родителям, которым было плевать на меня. Родителям, которые ненавидели то, что я украла их спокойную жизнь на пенсии.

Входная дверь открылась, и Кью вошел в дом. Через стеклянные двери библиотеки было видно, как величественно и гордо как король, он вошел в свой замок. Вся атмосфера замешательства в выражение его лица испарилась.

Он не остановился, а направился прямиком к библиотеке и открыл дверь.

Я напряглась и обхватила руками коленки. Я втянула в себя воздух, когда он вошел в комнату.

Не прошло и минуты, как он заметил меня. Его тело напряглось, когда взглядом он сканировал комнату. Когда он нашел меня, он замер.

Что-то проскользнуло между нами, прокладывая осознание, искушение. Я мысленно боролась с этим, разрывая связь.

Его ноздри затрепетали, пока мы всматривались друг в друга с разных концов комнаты.