Верхний этаж… Егерь только занес руку с фонариком, как изнутри душераздирающе заорали. Знак так и остался недорисованным, зато дверь вышибли в один момент.

— Э! — изрядно ошарашенный и не сильно трезвый мужчина застыл посреди комнаты, вылупившись на ввалившихся в его дом чужаков. На руках мужик держал неодетую женщину, тоже изрядно навеселе.

Оба обитателя квартиры явно были живыми.

— Егерский патруль Б-белополя, — несколько неуверенно представился веснушчатый.

— Вы чего? — мужчина выпустил из рук вякнувшую от неожиданности женщину, и она грохнулась пятой точкой о пол. — Отдыхаем мы…

— А чего орете? — смущенные егеря пятились прочь.

— Ну… от чувств. Э! — мужик обнаружил выбитую дверь. — А это кто мне починит?!

С меня достаточно, подумал Ян, ссыпавшись по лестнице. Нервный смех вперемешку с раздражением раздирал физиономию на части, борясь за право на соответствующие гримасы.

— Господин Хмельн! — оклик поскакал по ступенькам следом.

Ян резко развернулся, наконец, совладав с лицом и немедленно ощетинившись. Ну только попытайтесь задержать!

— …простите, — веснушчатый егерь лихо прыгал через половину пролета разом. Добежал, запыхавшись. — Совсем забыл вам передать… — он покопался за пазухой и вынул продолговатый небольшой сверток.

— Мне? — поразился Ян.

— Да, сегодня утром один мой коллега попросил передать вам это. Сказал, что вы поймете.

— Какое еще коллега? — все больше изумляясь, Ян развернул не слишком свежий носовой платок, высвобождая серебряный кинжал. Практически точная копия клинков егерей, но меньше в несколько раз. Размером чуть длиннее ладони. Зато покрыт изысканной, хотя и заметно потертой резьбой.

— Он нашел его там, в Замке, хранил у себя, да видно решил, что вам нужнее.

— Кто?! — Ян озадаченно разглядывал кинжал.

— Да Дан же… — машинально ответил егерь, спохватился и огорченно скривился: — Тьфу, болван, проболтался. Он просил имя не говорить, мол вы сами догадаетесь.

А кинжал и впрямь древний. Даже серебро заметно потускнело, утратив внешнюю яркость, но взамен обретя внутреннее свечение, присущее только старому металлу.

— Нет, — с сожалением произнес Ян. Красивая игрушка, жаль отдавать. — Кажется, ваш друг Дан не понял о чем мы разговаривали при последней встрече. Он мне ничего не должен.

— Угу, — покивал веснушчатый. — Вот потому я и не должен был называть имя… В общем, он велел обратно это не приносить. Придется выбрасывать.

— Сдайте в музей. Разве не так должны поступать егеря, если находят в Замке ценные предметы?

— Именно так, — подтвердил веснушчатый, криво усмехнувшись. — Я прочту Дану лекцию на эту тему. А вы все же возьмите. Не нужно ему быть вашим должником. Избавьте его от… — он умолк.

Теперь настала Янова очередь криво усмехаться. Серебряный кинжал перекочевал в его карман. Растопырился неудобно, как недосказанные слова. Они разошлись с егерем, не прощаясь. О том, чтобы Яну задержаться, никто даже не заикнулся.

— Ты куда? — на повороте его догнала Ева.

— Спать. Надоело изображать из себя полезного идиота.

— А мне казалось, что ты давно привык.

— Во мне там нет ни малейшей необходимости.

— Ты формально участвуешь в очистке города.

— Тогда пойду лучше метлу одолжу и стану мести листья.

— Я смотрю, ты уже пришел в себя после вчерашнего. Зализал душевные раны? Ах да, извини, у тебя же нет души.

— Вялая попытка. Хочешь чего-то от меня добиться, бей сильнее.

— По голове?

Ян остановился и внушительно развернулся к ней.

— Что ты суетишься, Ева? Я не отказываюсь выполнять свое обещание. Но слоняться за егерями больше не буду. Это бессмысленно.

— А я все ждала, когда же ты не выдержишь. И на такой случай у нас припасен новый список… Вот!

— Что это? — Ян отвращением уставился на тетрадный лист, исписанный знакомым аккуратным почерком.

— План твоей жизни на ближайшую неделю, — мстительно пояснила Ева.

— А где… этот? — только увидев остренькие, каллиграфически выписанные буковки, Ян вспомнил об отсутствующем члене своей команды.

— Этот, — с нажимом произнесла Ева, — сказал, что неважно себя чувствует. Еще сказал, что к нему наведались из полиции по твоей рекомендации. И это очень огорчило его и супругу.

— Надо же, какие впечатлительные особы.

— Пьетр на сегодня взял отгул.

— Радость-то какая… — пробормотал Ян, со скукой пробегая взглядом список. — Кто бы мне дал отгул?

Незнакомые люди, незнакомые места, чужие проблемы… У горелома есть дар разбивать беду, но предсказывать направление, откуда ее ждать, он не в силах. А Пьетру, с его особым талантом, часто такое удается. И записывает свои видения он на таких простецких листочках: «…Авария на шоссе номер… Обрушение подвала овощебазы в районе Хлевников…» Иногда довольно странно читать буднично записанное почерком старательного школяра: « Падение самолета, рейс…»