— Ты еще не выбросил свои таблетки? — осведомился Ян сухо.

Пьетр моргнул озадаченно, спохватился и принялся суетливо копаться в карманах, доставая всякую мелочь. Нераспечатанная упаковка пилюль скользнула между клочками салфетки по столу.

— Вот… Сегодня открыли новую аптеку, — похвастался Пьетр невпопад. — Для детей там большие скидки. И леденцы дают.

— Это где? — заинтересовалась Ева.

— На Печеном перекрестке. От дома недалеко.

— Боюсь, она тебе больше не понадобится, если его высочество не передумает, — заметила Ева.

— Ну, еще ж ничего не решено… — начал было Пьетр, но Ян его перебил:

— Если я стану выбирать между аптекой с леденцами и необходимостью по уши влезать в новое дерьмо, то угадай, что я выберу?

— Где уж тебе понять, — снисходительно бросила Ева. — У тебя же нет и не будет семьи.

Она наблюдала за его реакцией, так что удовольствия приметить, как удар достиг цели, Ян ей не доставил, как можно безразличнее изучая состав лекарства.

— Девочки только начали ходить в школу… — тихо, с примесью тоски произнес Пьетр, и тут же поспешно добавил: — Но, с другой стороны, они еще не успели привыкнуть, так что… Хотя первый класс — это всегда непросто…

О, господи! Ну, Ева хотя бы напрямую говорит, что думает, а Пьетр всегда норовит пойти исподволь. Чтобы, значит, Ян проникся виной за свой эгоизм самостоятельно. Он, делая вид, что не слышит их обоих, вылущил пару таблеток и оценивающе присмотрелся к стакану так и не опробованного эля.

— Лекарство с алкоголем нельзя… — не преминул подсказать зануда Пьетр.

И почему в этом человеке все так раздражает? С силой оттолкнувшись от стола, Ян поднялся на ноги и двинулся прочь из «Сломанного рога». Связка можжевельника напоследок шлепнула по голове, словно подзатыльник отвесила. Зато снаружи дышать легче. И можно разгрызать сухие таблетки, наслаждаться резкой горечью и не чувствовать на себе укоряющих взглядов тех, кто зависит от его решения.

Паяцы в цветных костюмах, дававшие преставление на краю площади, покинули свое место, переместившись поближе к Замку, а им взамен появился мрачноватого вида мим в черном трико. Двигался он гибко, текуче и упруго, словно отлитый из резины. Немногие зрители охотно хлопали, в поставленную на мостовую шляпу сыпались монетки.

Стукнула дверь «Сломанного рога». Пьетр с Евой остановились рядом, тоже наблюдая за мимом. Краем глаза Ян видел, что ноздри Евы нервно раздуваются. Поругались, что ли или она чует опасность поблизости?

— Может, все обойдется, — Пьетр неловко дернул головой, словно ему за шиворот попала колючка. — Я спрошу, что…

— Я не отказываюсь им помогать, — с усилием произнес Ян. Слова горчили, словно крошево таблеток. — Просто не могу. Я не знаю, что произошло с Замком.

Зрителей вокруг мима поубавилось, только мамаша в голубом костюме подталкивала к актеру маленькую дочку: «Ой, глянь, как дядя умеет, будто кукла!..» Девочка упиралась, крепко стиснув в кулачке нити красного и зеленого воздушных шариков, и таращилась на «дядю» недоверчиво.

Мим широко улыбнулся мамаше вымазанным белилами ртом.

— Что значит, ничего не чувствуешь? — Ева прислонилась спиной к стене «Сломанного рога» в обманчиво расслабленной позе. Сунула руки в карманы.

— А то и значит… в Замке неладно, но это работа не для меня. Все, что могло свершиться, уже случилось.

— Говорят, там маньяк свил свое гнездо?

— Не знаю. Так что, возможно, чемоданы собирать все же придется.

Женщина в голубом костюме отвлеклась от мима и залюбовалась витриной сувенирной лавки. На стекло уже прикрепили красочное объявление: «Уважаемые гости Белополя. Не пропустите главные осенние события нашего города — традиционный футбольный матч и торжество Осеннего Равнодня!..»

Зато малышка с шариками, словно завороженная, глазела на актера. Что-то в этом миме было неправильным.

— Может, дело не в Замке, а в предсказании? — предположила Ева мирно. — И они хотят, чтобы ты отвел именно то, что случится?

— Невозможно уберечь от того, что еще даже не определено. То есть, я мог бы попробовать, вот только кто гарантирует, что рикошет не вызовет еще большую катастрофу?

Ветер шевельнул листву ясеня, в сени которого кривлялся мим. Солнце пробилось через плотную крону, на несколько мгновений разбросав по мостовой чересполосицу света и тени. У мима тени не оказалось.

В это же мгновение мим резко нагнулся к девочке, выскалив острые акульи зубы. Он бы одним укусом отхватил пол-лица жертвы, если бы не случайность — шарик швырнуло сквозняком между ним и добычей. Красная резина гулко лопнула, девочка в ужасе отпрянула, падая навзничь и упуская уцелевший шар. Оглянувшаяся мамаша взвизгнула.

Мим локтем отпихнул второй шарик, дотягиваясь до отползающей девчонки. Прохожие дружно шарахнулись. А Ева зарычала по-звериному, выдвигаясь вперед, и Ян едва успел поймать ее за плечо.