«Сломанный рог» не кичился приметной вывеской и зазывал не всякого. Ценили его, в основном, местные и не спешили делиться знанием с приезжими. Итак, спасения от туристов нету. Пучок можжевельника, уже подсохший и колючий, подвязанный на длинном шнурке к притолоке, легонько царапнул скулу, снимая принесенные чары, словно паутину. Заодно и нечисть гонит.

В тесноватом зальчике было людно. Согретый воздух лениво колыхался, шевелились длинные тени. Возле камина, прислонившись спиной к его теплому боку, наигрывала на свирели брюнетка в синем платье. Над камином на потускневшей цепочке висел треснувший охотничий рог, окованный в серебро. Вообще-то поговаривают, что свое название таверна получила из-за некоего барона, что ломал рога в бесчисленных схватках за доброе имя своей непоседливой супруги.

Ян повертел головой, без особого энтузиазма высматривая привычные лица. Ага, вон они…

— Ну? — нелюбезно осведомилась Ева, поднимая взгляд от клочьев истерзанной салфетки, что лежала перед ней на столе. Бумажное полотно со стилизованным изображением сломанного рога казалось не рваным, а порезанным ножницами.

Поздороваться Еве даже в голову не пришло. Яну здравствовать она никогда не желала.

— Все хорошо? — деликатно уточнил Пьетр.

— Смотря для кого… — туманно ответил Ян, опускаясь на стул. Голова болела все активнее. Зал, казавшийся ему прежде уютным, сейчас давил, словно каменная ловушка. Слишком тесное пространство и много людей.

Ева молча сверила Яна глазами из-под челки. Глаза у нее были зеленовато-желтые или желто-зеленые в зависимости от настроения. Отразившийся свет поселил в зрачках недобрые горящие точки. В темной прядке запуталась сухая травинка.

— Кстати, если ты не в курсе, то василиски днем по площадям не шастают, — заметил Ян. — Ты бы лучше волчицей повыла.

Ева сощурилась еще неприязненнее:

— От некоторых чудовищ способно отвлечь только другое чудовище.

— В таком случае в следующий раз не прячься в кустах, а превращайся прямо на глазах у туристов. Выйдет эффектнее.

Пьетр судорожно втянул воздух. Ева опустила ресницы, пряча уже не отраженный, а вполне реальный разгоревшийся огонек в зрачках. Улыбнулась краешками губ, словно тугой лук изогнула, готовясь выстрелить.

— А с Буггом тебе удалось поговорить? — торопливо вмешался Пьетр, надеясь перехватить неизбежную свару в зародыше.

— Значит, так… — Ян подождал, официантка поставит на стол заказанный эль. Костюм на разносчице прикидывался охотничьим. Только вряд ли средневековые охотники предпочитали столь же декольтированные кожаные жилеты и рубахи. — В Замке мне делать нечего. Это не моя забота.

— Но…

— Ты плохо слышал?

— Может быть, ты хоть попробуешь… — растерялся Пьетр, нервно возя локтями по столу. Сбитая солонка покатилась на пол. — Что же я скажу? Хоть причину пояснить…

— Не хочу, — Ян щедро оскалился. — Хорошая причина?

— Им это сильно не понравится, — упавшим голосом сообщил Пьетр, благодарно кивнув Еве, которая ловко перехватила солонку. — Они еще про завитые в спирали рельсы часто поминают. Убыток, говорят, не сопоставим…

— …с жизнью десятков пассажиров? — даже Ева возмутилась, со стуком вернув солонку на место и для разнообразия адресовав негодование Пьетру.

Ян даже удивился новому ощущению. Не каждый день Ева принимает его сторону.

— Они сказали, что вред, причиненный пассажирам, страховка возместит, а изуродованные километры рельсов… — Пьетр замолчал, горестно разглаживая сгибы уцелевшей салфетки перед собой. — По поводу моста тоже очень сердились.

— Их ведь предупреждали, что последствия могут быть непредсказуемыми? — Ян откинулся на стуле, надменно выпятив подбородок.

— Я им говорил…

— Это так удобно, сваливать неприятные разговоры на посредника, верно? — Ева отхлебнула из своего бокала. В хрустальных гранях плескалась светло-янтарная жидкость.

Пьетр слегка расслабился, когда выпал из поля ее зрения. Зато Ян вернулся на своеобычное место на незримых баррикадах — против этих двоих. Да и всех прочих.

— Верно, — охотно согласился он. Тупая боль перекатывались между ушами, словно ядро с шипами. — Впрочем, мой адрес им известен и никто не мешает забежать в гости.

— Они велели передать, что… что ситуация с Замком очень серьезная, и если ты откажешься… — Пьетр с самым несчастным видом скомкал только что тщательно разглаженную салфетку. — Если откажешься, то город тоже отменит свое покровительство…

Шипастый шар увесисто скатился в затылок. От звука свирели хотелось завыть, а людские голоса бесили неимоверно.

— Плевать, — почти беззвучно процедил Ян. — Пошли они со своими угрозами!

Ева прекрасно все расслышала. Слух у нее воистину звериный. А Пьетр просто догадался. Они быстро переглянулись.

Надо же… А ведь он привык уже к спокойной жизни. Почти три года на одном месте — серьезный срок. Менять что-то только потому, что не хочется связываться с непонятным? Или потому, что терпеть не можешь принуждения? Ха! Ты терпеть не можешь не само принуждение, а то, что подчиняешься ему!