Я снова взялся за вилку и добавил:

– А вот в нашем замке уже полгода никто этим не занимается. И полгода уже никто не ест мяса! Так явил нам Бог, через одну хрупкую девочку. Маленькую, но с большим сердцем.

– По-ослушайте, мистер Том, – выпучил глаза Носатый. – Как же вы пред священником говорите неправду? Мы едим мясо, и каждый день. Перед детьми только притворяемся. Для того вы и наняли повара французского короля!

– Это мистификация, Иннокентий. Поль-Луи ничего не понимает в приготовлении пищи. Он только читает вслух свои французские сказки. Мы с Эвелин сделали это, чтобы никто не спрашивал – куда подевались со стола окорока и колбасы.

– Но позвольте, – англиканец от возмущения даже выпрямился. – Если человека лишить мясной пищи – он повредится в здоровье! Так мучают узников в тюрьмах! Так наказывают за преступленья!

Я с деланным согласием покивал и спросил:

– Ты как себя чувствуешь, Иннокентий?

– В каком смысле?

– В смысле здравия. Присутствия сил.

– Вполне хорошо.

– Так вот. За последние полгода ты не съел ни крошечки мяса. Как и любой, кто разделял вместе с нами кухню «Шервуда».

– Этого быть не может!

– Опровергаю тебя. Это так! И, заметь. Ты не просто наслаждался вкуснейшей едой и не просто сохранил крепость тела. Ты перестал быть убийцей! А за это Бог даёт такую силу, что можно до конца дней своих забыть о болезнях.

Я снова взял вилку, но, увидев, что мои собеседники не делают того же, а хмуро молчат, есть не стал. И тогда я сказал англиканцу:

– Хорошо. Я приглашаю вас совершить обряд освящения «Шервудской» церкви. Вместе с Иваном. Он – согласится. Но согласитесь ли вы?

– А как вы можете быть уверены, что он согласится?

– О, он много об этом мне говорил. В числе прочего – приводил вот такой пример. Нападает на город смертельный враг. Рыцари выходят защищать город, берут мечи. И вдруг один заявляет соседу: «Не буду сражаться рядом с тобой, у тебя неправильный меч!» Успеваете, святой отец, представить картинку? Теперь аналогия. В наш мир уже давно пришёл дьявол. Оружие против него – молитва. И вот сидит передо мной священник, который во время духовной битвы другому священнику заявит: «Не буду молиться рядом с тобой, у тебя неправильная молитва».

Англиканец всматривался в воображаемую картину, вздев брови.

– Или не заявит? – подтолкнул его я.

– Если… Вы пригласите меня освящать церковь вместе… Я соглашусь!

– Превосходно. Вы утешили моё сердце, святой отец. Но что скажите, если одновременно с вами я приглашу ещё монаха Ламюэля, последователя великого пророка древности Заратуштры, и иудея, поскольку они так же верят в Единого Бога, и мусульманина Абдуллу? Или опять скажете – «я лучший священник»?

– Нет, – наконец улыбнулся он. – Не скажу. Но тогда… встаёт вопрос – кто будет проводить обряд первым? Жребий?

– Первым будет совершать православную литургию Иван. Остальные – да, может быть жребий.

– Но почему такая привилегия?

– А вы знаете, святой отец, какой смысл в самом названии «православие»?

– Нет.

– А мне Иван разъяснил. «Пра» означает «древнейшее, из начала времён». Пра-матерь, пра-родина. Так вот пра-вославие – это «древнейшее, изначальное восславление Бога». Неспроста в день Воскресения Христова… Иннокентий, что?

– Священный огонь, сходящий на Гроб Господень, даётся в руки только православному священнику.

– Вот такой факт.

Снова пришла Омелия и добавила к трапезе новое блюдо.

– Прошу вас, – сказал я, – джентльмены. Кухня моей жены Эвелин. Это больше, чем вкусно.

И англиканец остался у нас жить.

Конечно же, независимо от моего желания или нежелания я должен был это сделать: вечером, когда всё население «Шервуда» стеклось в каминный зал, перед ужином, я встал и громко сказал:

– Друзья мои! Сегодня я должен открыть одну тайну.

Все стихли и приготовились встретить новость.

– Судьба заставила меня открыть её сегодня Иннокентию и священнику из Бристоля, нашему гостю.

Взрослые проявили воспитанную деликатность и не посмотрели, а дети во все глазёнки стали рассматривать сидящего среди нас нового человека. А я продолжил:

– Понятно, что в силу случившегося я имею обязанность открыть эту тайну всем остальным. Когда я пообещал Ксанфии, что больше в «Шервуде» не будут убивать животных, чтобы их съесть, кое-кто подумал, что это такой утешительный обман. А на самом деле вряд ли кто-то всерьёз откажется от мяса. И, чтобы изменить вид мясных блюд, мы с Эвелин пригласили в замок повара французского короля.