Всё в точности повторилось с охранниками остальных гостей. И через полчаса к беззащитным охотникам за черепами вышел ещё один персонаж. В кожаном фартуке, с инструментом, не оставляющим никаких сомнений. Быстро, сноровисто он наложил на руки вельмож кандалы. Бывший «чёртов горох», перекованный в кольца, лёг прямо поверх тонких расшитых кружев. Из конюшни выкатила запряжённая четвёркой коней длинная карета, и в неё, взяв под руки, быстро переправили бледных и молчаливых гостей. Замкнув дверцы, двое в серых плащах поднялись на кучерское сиденье, и карета выехала со двора. Миновав расступившуюся стражу, кучера повернули на запад, к дороге, ведущей в «Девять звёзд». Немного позже за ними покатили ещё три кареты, в которых находилось оружие охранников и привезённые гостями на аукцион деньги.

Широким и длинным алым каре заполнившие двор солдаты развернулись и колонна за колонной пошли к воротам. Здесь стояла большая фуражная телега, без лошадей. Принц Сова выхватывал из неё новенькие походные армейские ранцы и отправлял в руки каждому из солдат. В ранце был дорогой набор – отрез алого сукна в размер парадной формы, иглы, нитки шёлковые трёх цветов, шило, квадрат сапожной кожи, порошок для чистки пуговиц, жестяной конус с ружейным маслом и большое белое полотенце. А кроме того – два пакета кналлеров, пласт свежего сыра, пара луковиц и бутылка выдержанного вина.

Колонна построилась и потянулась в знакомом направлении, к казармам. Офицеру Бэнсон подвёл высокого белого жеребца с хорошо пригнанным личным седлом Дюка. Заметив жадный взгляд офицера, брошенный на превосходных лошадей, запряжённых в кареты пленённых гостей, Змей слегка улыбнулся и проговорил:

– Мне бы тоже хотелось. Но теперь это собственность короля.

Отсалютовав, офицер пустил жеребца к началу колонны. Выехал из конюшни в небольшой, собственной теперь уже карете прокурор. Прижимая рукой дорожный баул, в котором покоился плотный и тяжёлый портфунт, он крикнул кучеру:

– В Лондон!

И укатил, вспотевший от волнения, довольный, счастливый.

А работы во дворе осиротевшего имения было ещё преизрядно. Вышел из виллы и присоединился к кузнецу и Бэнсону солнечный монах Ламюэль. По одному стали выводить из запертой комнаты охранников. Бэнсон записывал их возраст, место службы и имена, Ламюэль же негромко произносил понятную лишь им с Бэнсоном короткую фразу. Чаще всего он говорил «В Эрмшир». (И тогда кузнец накладывал кандалы, и бывший охранник отправлялся в карету). Трижды сказал «В гвардию «Девяти звёзд». И только один раз удивился: «Тебя-то как занесло в эту службу? Возьми десять гиней и отправляйся домой. Сынок твой прекрасным врачом будет».

– Что делать с черепами? – спросил Бэнсон.

– Увезите в «Девять звёзд», – ответил ему Ламюэль. – Где же ещё сжигать мёртвые кости.

И двинулись. Ламюэль в «Шервуд», кузнец в Лондон, а Бэнсон, Сова, Серые братья и охранники в кандалах – к Августу. Один-единственный человек остался в имении. Скрывая лицо под клином острого капюшона, он закрыл за уехавшими ворота и принялся убирать разбросанный во дворе конский навоз.

Узники, доехавшие до маленького королевства Августа, новых мест проживания не получили. Их покормили, добавили к ним Филиппа и Дюка – и направили кареты в Бристоль.

– Попроси Томаса, – сказал принцу Сове Август, – чтобы корабль не отправлял. У Люпуса в столе обнаружились занятные записи. Так что в Эрмшир ещё один пассажир будет. – И, многозначительно наклонив голову, сообщил: – Женщина.

Пятого сентября я сам стоял рядом с Бэнсоном на пристани в Бристоле. Мы смотрели на мой новый корабль, получивший к этому времени как орудийное колесо на квартердеке, так и своё имя. Какое? Оно могло быть только этим: ЭРМШИР.

Уголь коротко всхрапнул за нашими спинами. Бэнсон обернулся к нему, подошёл и снял с седла треугольный арбалетный футляр. Повод передал мне и попросил:

– Не давай ему долго находиться в конюшне. Пусть кто-нибудь выезжает, хотя бы до фермы.

– Неужели не зайдёшь? – спросил я его, указывая взглядом на красную надпись на белой стене новой таверны.

– Бэнсон иди домой, – со вздохом прочёл он. И ответил: – Если зайду – никогда уже и никуда не поеду. А кто будет сопровождать тех зверей, что сидят в трюме? Ламюэль про некоторых пугающие вещи рассказывал.

И, снова вздохнув, сказал тихо:

– Отвезу их в Эрмшир, тогда и вернусь окончательно.

– Но ведь едут и Стэнток, и Принц Сова.

– Мало, – угрюмо проговорил Бэнсон. – Вот если б был Альба…

Он положил мне на руки футляр, открыл его, щёлкнув замками. Задумчиво произнёс:

– Сколько взрывных цилиндров осталось?..

И вдруг добавил:

– О как!

И, вытянув из-под болтов смятый, затёртый лист бумаги, опустил крышку.

– Сегодня же ровно три года! Пятое сентября!

– Письмо мастера Йорге? – чувствуя какой-то внутри холодок, спросил я.

– Оно, – коротко кивнул Бэнсон.