Маргарет лизнула палец и подняла его.

— Чувствуешь? Говорят, это вовсе не ветер, а дыхание земли.

Эндрю все еще высматривал в сумраке сада свободный столик.

— Ты что-нибудь видишь?

Маргарет повернулась на пятках, пискнув теннисными туфлями.

— Давай прямо здесь. — Она плюхнулась на траву и прислонилась спиной к дереву. — Умираю есть хочу!

— Надеюсь, тебе понравится. Ты же не сказала, чего тебе взять.

— Я так голодна, что и гвозди сойдут.

Она быстро опустошила тарелку и сунула ее в куст азалии.

— Посмотрим, как они ее утром разыщут… Кузен Эндрю, а где вино?

— Тебе на сегодня достаточно, девочка.

— Не говори со мной таким тоном. — Она выпрямилась. — Пойду стащу бутылку у кого-нибудь со стола.

Скоро она вернулась. Резиновые подошвы ступали совсем бесшумно.

— Белое или красное? — Она хихикнула. — Они так целуются… Рюмок не нашла. Зато принесла вот что.

От резкого запаха сахарной пудры он чихнул.

— Пирожные?

— Ну и что?

— Дай-ка мне вино.

— Зря отказываешься, Эндрю. Замечательные пирожные, только не разберу какие.

— Ты что, вкуса не чувствуешь?

— Никакого.

— Девочка, ты-таки пьяна.

— Слышишь, поют?

— Нет.

— А ты послушай…

Звуки праздника: джаз-банд играл «Валенсию», смеялись и громко разговаривали люди; в темноте вокруг них повсюду кто-то шептался.

— Не слышу никакого пения.

— Может, они опять запоют, — сказала Маргарет. — Я подожду. — Она растянулась на земле. — До чего же хорошо!

Она закинула ногу на ногу, чуть не задев Эндрю по лицу. Он схватил ее ступню и почувствовал под пальцами резиновую подошву, брезент, шнурки.

— Маргарет, ты была в церкви в теннисных туфлях?

— Конечно, нет. — Маргарет икнула. — Я была в атласных туфлях, как велела Анна, и вообще вела себя очень прилично.

— Ты ухмылялась, когда шла по проходу.

— Рада, что ты меня заметил.

— Ты рехнулась.

С дорожки вежливо спросил официант:

— Вам что-нибудь подать, сэр?

Эндрю подскочил от неожиданности. На дорожке белела куртка и слабо поблескивал серебряный поднос.

— Ты похож на привидение.

— Шотландского с содовой, — сказала Маргарет.

— Мисс Маргарет, ваш отец спрашивает, собираетесь ли вы ехать домой.

— Скажи ему, что меня подвезет кузен Эндрю.

Поднос поднялся и поплыл прочь, оставив за собой запах виски и крахмала.

— Вот почему говорят, что они черней смолы. — . Маргарет хихикнула. — Их совсем не видно. Ну, поехали. С Новым годом!

— Легче, легче, — сказал Эндрю.

— Знаешь что, — сказала Маргарет, — до сих пор я пила только тайком, когда никого не было дома или никто не видел.

— Я готов отвезти тебя домой, но мне совсем неохота тащить тебя на второй этаж.

— Знаешь, кем бы я хотела быть? Старой дамой, которая рассказывает сальные анекдоты мальчишкам.

Эндрю допил рюмку.

— Ты отправляешься домой сию же минуту.

Она продолжала лежать. Он потянул ее за руки и, подняв, крепко обхватил за талию. Она приникла к нему, немного постояла, потом швырнула рюмку в темноту.

— Ладно, кузен. — Она все еще чувствовала у себя на талии его пальбы.

У Эндрю был «паккард», почти новый.

— Хорошая машина, — сказала Маргарет. — Значит, дела у тебя идут лучше, чем я думала.

Он дал задний ход, осторожно выруливая на дорогу.

— Многие и не думают уезжать, — сказал он. — Пожалуй, веселье продлится до утра.

Она откинула голову назад.

— Тебя тошнит? — сразу же спросил он. — Мне только не хватало испорченной обивки.

Она сказала:

— А ты никогда быстрее не ездишь?

— Все-таки я сейчас не самый трезвый человек в мире, так что обойдемся без происшествий.

Вверху проплывали уличные фонари. Они ей подмигивали, и она подмигнула в ответ.

— Прокатимся по парку, — сказала она.

— Ты едешь прямо домой.

— Я хочу в парк. В тот, за Мэгезин-стрит, к фонтану с голыми дамами.

— Ну, послушай…

— Для такого чертовского красавца, Эндрю, ты чертовски туп.

— Ладно, только на минуту.