С Арской башни далеко видать. Куда ни кинь взгляд — всюду горят костры. Русские полки обложили город кругом. Всюду слыш­ны крики, шум. В отблесках костров видно, как ратники перетяги­вают с места на место пушки, роют окопы, забивают загинные колья.

Мурза взглянул на небо. На восточной его стороне загорелась кровавая звезда войны.

Пока русские рати переправлялись на левый берег Волги, Аказ (да будем и мы далее называть его Акпарсом) наводил должные порядки в Свияжске. Царь поручил ему выделить из горного полка воинов и оставить их безопасности города ради, чтобы недруги, не дай бог, не ударили в спину да не отняли бы все запасы и зелье, хранимое в Свияжске. Потом, когда рати обло­жат Казань, велено вместе со своим полком идти к царю

Пока разводили полки, пока плели из ивняка туры да ставили тыны — бабьему лету конец. Началась осень, дождливая, надоед­ливая. Словно серой овчиной затянуто и без того тусклое небо. Ветер гонит сырость, одежда на ратниках насквозь мокрая.

От царя пришел указ: каждый десяток ратников должен вы­ставить один тур, набитый землей, вырубить по одному бревну для тына, для завалов и для мостов.

Широким сплошным кольцом рвов, затинов и тарасных забо­ров обложили русские Казань. И велено каждодневно кольцо это сжимать, тарасы передвигать все ближе и ближе к крепости.

Полк Акпарса поставлен в осаду с ертаульским и большим полками как раз супротив Арской башни. Черемисские воины несут тяготы осады наравне со всеми. Акпарс, Янгин и Ковяж вместе с ратниками роют канавы, ставят щиты, ободряют людей. Со стен города с утра до вечера несутся тучи стрел, казанцы частенько выскакивают из ворот и вырубают в рядах осаждающих замет­ные прорехи.

Как-то вечером в расположении Акпарсова полка появился молодой человек. Первым его увидел Топейка, сразу понял, что не из своих.

— Кого надо?

— Акубея надо,— ответил тот.

— Зачем?

— Я от Япанчи убег. Веди скорее к Акубею Тайное слово сказать надо.

— Говори мне. Я Акубея помощник.

— Тайное слово — пойми.

Молодой человек в землянке пробыл недолго. Вышел он вме­сте с Акпарсом, тот велел накормить его получше, а сам сразу же пошел в сторону Булака.

Там, где речонка Нижняя Ичка растекается на несколько рукавов, около озерца раскинулись царские шатры. В самом большом только что начался очередной военный совет. Акпарса встретил Алексей Адашев и сразу провел в шатер. Около входа доложил:

— Великий государь, князь Акпарс просится по делу.

— Входи, князь, входи!— крикнул Иван Васильевич.—Посиди с нами, послушай, потом свое дело скажешь.

Акпарс сел, осмотрелся. Царь сидел посреди шатра на низком стуле, широко расставив колени. Меж ног на полу стоял медный таз, в котором лежали горячие уголья. Иван грел над тазом руки, поворачивая ладони вверх и вниз. Вокруг сидели воеводы Курб­ский, Воротынские, Шереметьевы, Серебряный, Щенятьев с Ше­мякиным, Ромодановским и Шигалеем. Около входа стояли Иван- ка Выродков, Андрюшка Булаев с Шигонькой. Иноземен роз­мысл — мастер минных дел — стоял за спиной царя

— Позвал я вас, воеводы, поразмыслить над делом, о коем мне рассказали пушечный голова Андрюшка Булаев да дьяк Иванкэ Выродков. Ну, кто из вас о сем деле воеводам скажет?

Царь вопросительно оглядел воевод.

— Да хош я скажу,— вставая, произнес Андрюшка.— Нужда велика заставила меня к государю пойти. Пока сидим мы за Тарасами, за тыном да за турами, все слава богу идет. А как приходит пора ближе к стенам передвигаться, вот тут настает беда Казанцы, яко диаволы, в нас стрелы да ядры мечут, и при­крыться нам нечем. И тают наши пушкарики, как снег весной, и ратников мы теряем великое множество, а продвинуться иной раз и на шаг не можем. Коли так дале воевать, я всех мастеров ог­ненного дела растеряю—с кем пушками управлять-то будем? И вот, поразмыслив с Иваном Выродковым, мы удумали по-иному осаду вести. Надобно не одним кольцом город сжимать, а двумя. Сдвоить надо обручи-то

— Как это сдвоить? — спросил Воротынский.

— А просто. Ратникам и пушкарям порознь надо на новые ме­ста переходить. Пока ратники туры да тарасы к стене приближа­ют, пусть пушкари на месте стоят да огоньком со стен казанцев сметают. Чтобы не мешали басурмане ратникам вперед идти и новые затины ставить. А уж как они на новом месте укрепятся да из ручных пищалей начнут пригибать недругу головы, я тогда с пущенками безопасно к ним перемахну. А потом все сызнова.

— А ведь он дело говорит,— сказал Горбатый-Шуйский

— Язык без костей,— недовольно заметил Курбский.— На сло­вах, как на гуслях, а на деле срам может произойти.— Князь Курбский не любил Булаева и Выродкова. Особенно неприятны они были ему сейчас за то, что лезут вперед.— Я мыслю так, го­сударь,—воевать надо по той науке, которая в сражениях испы­тана, бывалыми воеводами найдена, а не по указке дьяков да плотников. Сколь мне ведомо, подобного ни у римского кесаря в войсках, ни у круля польского не было. А они крепостей взя­ли — дай бог нам столько взять. Раз не было у них, стало быть, подобное не пригодно.