Шрифт:
— Мурза на Каму ушел.
— Пакман пришел ко мне. Он здесь, за дверью стоит. Может, послушаешь его?
— Тащи сюда!
Слуга вышел, впустил Пакмана. Тот пал перед ханом на колени, ткнулся лбом в ковер.
— Кто рассказал тебе про город на Свияге?
— Рассказу я бы не поверил, я сам там был.
— Что видел, говори!
— Там на Крутой горе стена, кругом ров глубокий, три малые башни, а у ворот большая. Стена высокая, из толстых бревен, ворота под железом. Бойниц много...
— Кто в крепости сидит?
— Хан Шигалей, городецкие татары, Аказ и горные черемисы, чуваши были...
— Опять этот шайтан Шах-Али! Ублюдок сатаны! Черемис много?
— Было много, теперь разошлись по домам.
— Почему разошлись?
— Воевода князь Плещеев начал наши илемы грабить.
— Слава аллаху! Не зря Кучак говорил мне, что черемисы Москве служить не будут. Аказа надо поймать и убить. Сможешь ли?
— С ним русские ратники. Много.
— Не бойся. Я дам тебе тысячу джигитов. Вот приедет мурза... Убей Аказа — и ты будешь лужавуем Горной стороны.
— Рука твоя, могучий, беспощадна и тверда,— Сююмбике одарила хана ласковым взглядом,— и ею управляет мудрость. Но прежде чем карать ослушников, надо бы кое о чем подумать. Пакман тебе говорил, а мне более того известно, что у черемис верности Москве нет, они из Свияжска бегут...
— Но и сторонников Москвы немало! Один Аказ чего стоит. Он без стариков к царю идти не посмел бы.
— Верно. Аказа, как и Тугу, в Горном краю любят, ему верят. Так зачем же убивать его? Надо его к Казани приблизить, твоим верным слугой сделать.
— Кучак говорил...
— Ты не верь Кучаку. Если бы не он, Аказ давно бы с нами был. И сейчас еще не поздно его к тебе приклонить.
— Посоветуй, как?
— Нужно возвратить Аказу жену. Он до сих пор один и, стало быть, ждет ее и любит. А любя, будет ее слушаться. А она нас будет слушать.
— Будет ли?
— Над нею благословение аллаха,— сказал сеит.— Она давно веру Магомета приняла.
— Где ты ее прячешь?—спросил хан.— Почему я не видел ее
ни разу?
— Она в моих покоях. Эй, Абдулла! Сходи ко мне, там разыщи Эрви, приведи сюда.
— Ты думаешь, она поможет нам?—спросил Сафа, когда слуга ушел.— Сейчас она все будет обещать, чтобы домой попасть
— Она дала нам клятву на Коране. Да и Пакман ей помогать будет. Если что, он ей напомнит о Коране. Ты, слышишь, Пакман?
— Напомню, великая.
Когда Абдулла ввел Эрви, Пакмана спрятали за ширмой. Эрви, увидев хана, пала на колени.
— Встань, Эрви,— ласково сказал Сафа.— Ты не слуга. Царица мне сказала, что ты подруга ей.
— Могучий и милостивый хан велит отдать тебя ему.— Сю- юмбике ласково положила руку на плечо Эрви. Та закрыла лицо руками.
— Ты не бойся, красавица,—сказал хан.— Я хочу отпустить тебя в Нуженал. Твой муж просил об этом. Ты там будешь ему опорой.
— Благодарю тебя, великий! — Эрви снова пала на колени.
— Ты помнишь, в чем клялась прошлый раз?
— Помню, великолепная,—прошептала Эрви.
— В своем краю царицей будь. Приедешь — посмотри кругом, сразу шли гонца. Я все тебе пришлю: права, советы, верных людей.
— Оружие, если надо, пришлем,— сказал хан.
— Муллу пришлем.— Сеит погладил бородку.— Может, кто правоверным захочет стать.
— Оружие ей не нужно,— заметила Сююмбике.—Ум, нежность, красота—вот ее оружие. Ты будешь мне писать о замыслах Аказа.
— Буду.
— Будешь сеять слухи, какие я велю?
Эрви молча кивнула.
— Она все будет обещать,— сказал сеит.— Лишь бы уехать.
— Пакман, ты слышал обещанья Эрви? Не позволяй ей лукавить там...
— Слышал. Я буду помогать ей,—сказал Пакман и вышел из- за ширмы.
— Сколь времени дать тебе на сборы, Эрви?
— Я хоть сейчас!
— Иди и собирайся.
Эрви, выходя, глянула на Пакмана и поняла, капкан, который так долго ей готовила царица, захлопнулся. Сююмбике тоже пошла было за ней, но вошел слуга и сказал: