— Ремонт надежный? — спросил, едва заметно улыбаясь, Олешинский. — «Мерседес» не рассыплется?

— Ну что вы, товарищ капитан! Пусть Виктор скажет, мы с ним уже ездили…

— Но у нас, кажется, нет шофера, — заметил капитан разочарованно.

— Как это нет? — вскочил Гонза. — Петр Гошек — первоклассный водитель!

— Насколько нам известно, — откликнулся Володарев, — Петр — шахтер.

— Он мастер на все руки! — пробасил Карел Падучек и так хлопнул Петра по плечу, что тот даже согнулся над столом.

Гошек, не полагаясь на гарантии Индры, все же вышел осмотреть трофейный автомобиль. Возвратился он к друзьям с новостью. Пришли связные от Вацлава Рубешки и рассказали, что возле Вишневой сельская оборона задержала какой-то неизвестный чешский отряд. Узнав об этом, навстречу ему вышли ребята Эмиля. Скоро все должны были вернуться. И действительно, через некоторое время во дворе Матисовых появились командиры неизвестного отряда.

— Пусть заходят, — Олешинский одернул на себе гимнастерку и поднялся из-за стола.

Дверь открылась, и вошли несколько человек. Впереди вышагивал сухощавый, затянутый в английский френч незнакомец с большим перстнем на правой руке, в щегольски надетой полувоенной фуражке и до зеркального блеска начищенных сапогах на толстой подошве. Незнакомец явно хотел казаться выше, чем он был.

— Мирослав Гледичек, — высокомерно отрекомендовался он, — командир партизанского отряда. А это мои советники, представители англо-американского командования.

Фамилий их он почему-то не назвал.

Олешинский поздоровался и представил присутствующих. Затем повернулся к Гледичеку.

— Простите, а как фамилии ваших спутников?

— О, вы говорите на чешском языке? — делая вид, что не расслышал вопроса, расплылся в улыбке Гледичек. — Это очень приятно… — И он что-то быстро пробормотал своим коллегам по-английски.

— Я все же хотел бы знать, с кем имею честь? — стоял на своем капитан.

— Это мои советники, пан капитан, а их имен я не называю из соображений конспиративных… — Гледичек слащаво улыбнулся.

— Ну что ж, — пожал плечами Олешинский. — Чем могу служить, пан Гледичек?

— Нам бы хотелось, чтобы вы, наши союзники, поделились с нашим отрядом трофейным оружием. Весь округ знает о ваших успешных боях с врагами, все восхищены храбростью вашего соединения. Мы…

— Благодарю за комплимент, — нетерпеливо оборвал словоохотливого гостя капитан. — А разве вот эти советники не обеспечивают вас оружием? Ведь мы тоже кое о чем знаем.

— Безусловно, господин капитан, — заспешил снопа Гледичек, — но все-таки его нам не хватает, особенно теперь, когда все чехи поднялись.

— Гм… гм… — Олешинский почесал затылок. — Если так, то давайте, пан Мирослав, решим дело, как говорят дипломаты, на взаимовыгодных условиях. Мы вооружим ваших людей при условии, что они примут участие в одной операции…

— В какой? — нетерпеливо спросил гость.

— В одной, пан Мирослав, в одной… Для конспирации…

— Вы не доверяете нам? — с жаром выкрикнул Гледичек.

— Извините, но если командир появился в штабе с неизвестными военными и не хочет назвать даже их фамилий, то сам бог велит молчать о плане операции.

— Мне нужно посоветоваться, — занервничал Мирослав. И, не обращая внимания на присутствующих, заговорил со спутниками по-английски.

Крижек нетерпеливо поднялся, собираясь сказать что-то, но Олешинский жестом остановил его. Наконец гости наговорились.

— К сожалению, мы ничем вам помочь не сумеем. Мы не можем действовать без указания из Лондона. Нам приказано ждать удобного момента…

— Что-то вы долго ждете удобного момента, — вмешался Манченко. — Советская Армия уже бьется на улицах Берлина, война заканчивается, а они все ждут.

— У нас инструкция, — Мирослав развел руками.

Олешинский сурово оглядел гостей.

— Оружие мы даем только тем, кто идет в бой с фашистами, а вам оно пока не нужно.

Гледичек присмирел:

— Тогда прикажите, чтобы партизаны пропустили наш отряд.

— Не могу! — отрубил Олешинский. — Мы не хотим, чтобы в нашем тылу слонялись военные группы, которые еще вчера стреляли нам в спину.

— Так с союзниками не обращаются! — вскипел Гледичек.

Олешинский подошел к нему: