— Союзники должны воевать против общего врага, а вы выжидаете удобного момента.

Гледичек заморгал глазами, а его советники, которые, видимо, хорошо понимали чешский язык, растерянно переглядывались и бросали просительные взгляды на командира партизанского соединения. Они поняли, что подделка под англичан не удалась.

— Нет, ни одного не пропустим, — стоял на своем капитан, — я прикажу задержать вас как пленных.

— Это безобразие! Вы не имеете права! — возмущался Мирослав.

— Чешский народ разберется в ваших делах и без нас, — сурово закончил капитан.

— Вояки! — сплюнул Крижек, когда пеструю компанию вывели.

— Ты видел такое? — басил Падучек. — Господа гледички взяли на себя высокую миссию освобождения чехов.

— А тактика курам на смех! — подхватил Олег. — Мы, дескать, будем ожидать, а вы, дураки, еще и оружие дайте.

— Капитан, зачем с ними нянчиться? — произнес Гонза. — Нам сейчас не до пленных.

Олешинский развел руками: решайте сами, друзья, это ужо сугубо чешские дела.

Он снова склонился над картой.

А задуматься действительно было над чем. Кроме войск, расположенных в окрестных селах и местечках, и школы СС в Инце, солдаты которой могли прийти гитлеровцам на помощь в любое время, в Пршибраме стоял довольно многочисленный гарнизон. Поэтому партизанская тактика внезапного нападения исключалась. Диверсии, бои в селах и на дорогах округа держали фашистов наготове. Они усилили охрану складов, станций, выставили дополнительные огневые точки, вели постоянную разведку вокруг города. Враг, или чувствуя, или же разгадав намерение партизан, подтягивал к городу свежие резервы.

Штаб решил действовать на психику фашистов: ведь у гитлеровцев были уже совсем не те нервы, что в первый год войны. Правда, в столкновениях они, как и раньше, лезли под огонь автоматов, а на допросах часто изображали из себя непобедимых.

Итак, вечером 2 мая, когда партизанские отряды подтянулись к городу, начальнику гарнизона в Пршибраме полковнику Кругеру был вручен от имени командования партизанского соединения «Смерть фашизму!» ультиматум, в котором в категорической форме требовалось немедленно и безоговорочно капитулировать, поскольку положение гитлеровской армии безнадежно и оказывать сопротивление бессмысленно.

Кругер молча прочитал ультиматум, зло улыбнулся и нажал кнопку. Вошли двое солдат.

— Возьмите вот этих! — приказал полковник. — Под строгую охрану!

— Вы не имеете права! — запротестовали партизаны. — Мы парламентеры…

— Что?! — выругался Кругер. — Я вам покажу «парламентеров»! Заберите их!

Прошло установленное время, а гарнизон молчал. Парламентеры не возвращались. Капитан приказал обстрелять казармы из минометов.

Это, очевидно, подействовало, потому что вскоре посланцев освободили, и они возвратились с ответом. Начальник гарнизона отказался капитулировать, ссылаясь на то, что нужно время, чтобы согласовать этот вопрос с командованием. Видно, он оттягивал ответ, надеясь на помощь. Штаб направил второй ультиматум, в котором предупреждал, что в случае экзекуций над населением гарнизон будет уничтожен. Кругер отказался капитулировать.

В середине ночи начался решительный штурм. Группа партизан во главе с Барановым ворвалась на территорию казарм и забросала их гранатами. Смельчакам удалось отбить два миномета и огнем отрезать фашистов от артиллерии и складов с боеприпасами. На поддержку группе Баранова подоспело еще два отряда. Высоченный Сашко Гоцеридзе установил пулемет на крыше казармы и поливал огнем кругеровские засады. Капитан видел, как из-за длинных, вероятно складских, помещений выползли два танка. Бой становился слишком неравным, и Олешинский, оставив автоматчиков на Сергея Мордвинова, крикнул:

— Подрывники, за мной!

Во рвах, недалеко от казарм, залегли. Танки начали стрелять, и снаряды засвистели над казармами, но, видно, никак не могли попасть в крышу, где сидел Сашко с пулеметом. Вот уже совсем близко слышен металлический скрежет гусениц. Олешинский сжался, выбирая удобный момент, а в это время навстречу другому танку уже полз Владимир Груша. Взрыв всколыхнул землю, и танк вспыхнул. Капитан поднял голову: горел танк, шедший на Владимира. Олешинский быстро достал гранаты и, послав их во второй танк, припал к траншее. Когда пламя охватило металлическую громаду, капитан оставил подрывников и присоединился к группе автоматчиков, которые тоже прорвались во двор казармы. В это время крыша, с которой палил пулемет Гоцеридзе, продырявленная танковыми снарядами, упала. Так смертью героя погиб храбрый Шота, или, как его звали, Сашко Гоцеридзе.

Немцам с большими потерями удалось прорвать партизанское кольцо и отбить атаку.

Партизаны понесли тяжелые потери. Отряды быстро отошли от города, и гитлеровцы не преследовали их. Кругер решил дать своему гарнизону отдых.

Окутанный ночной темнотой Пршибрам притих, и только звезды на ночном небе беспокойно мерцали, будто неслышно всхлипывали над теми, чье сердце перестало биться в эту ночь.

Но вот на горизонте заалел рассвет, темень начала таять, большой диск солнца с отблеском красной меди властно выкатывался из своего ночного укрытия и поднимался над лесом. Солнце то исчезало за высоткой, посылая на землю скупые утренние лучи, то, опираясь на самые верхушки далеких деревьев, осторожно карабкалось вверх.