Она кивнула.

Я поцеловал ее в щеку и выпустил наружу.

Час спустя мы подъехали к КПП авиабазы Эдвардс. Я предъявил свои пропуски и допуски, и один из охранников сообщил мне, что все полеты отменены в связи с угрозой нападения террористов. Я позвонил Дарвину, и через несколько минут охранник получил от командующего базой приказ открыть ворота. Водитель нашего лимузина провез нас через поле и остановился возле реактивного самолета нашей конторы. Куинн напомнил мне, что надо открыть багажник, чтобы он мог забрать свой саксофон.

– Это мне тоже кое-что напоминает, – сказал я и пропел: «То, что хо-о-очешь, не всегда полу-у-учишь!».

Изуродованное лицо Куинна не позволило ему ответить мне улыбкой, но на нем все же иной раз удается разглядеть некое веселое выражение, если знаешь, как интерпретировать его потуги. А я как раз из тех немногих, кто это знает и умеет.

– Я всегда догадывался, что ты фанат «Роллинг Стоунз», – сказал он.

Пилоты, которые до этого момента сидели, как приклеенные, перед экраном телевизора в здании терминала, уже бежали через поле, чтобы открыть нам дверь.

– Всего пятнадцать минут, и взлетаем, – крикнул один из них.

Мы с Куинном забрались в салон самолета. Пока мы там размещались, я налил нам выпить.

– У тебя, что, сотовый сломался? – спросил он. – Я почему спрашиваю: ты его раз десять проверял после взрыва.

– Да я вроде как думал, что Джанет может позвонить, – ответил я.

– Услышала про взрыв и решила узнать, все ли у тебя в порядке? – спросил он.

– Глупо, верно?

Куинн пожал плечами и поднял свой стакан.

– За наших бывших жен, – провозгласил он.

Мы чокнулись.

– Я не совсем уверен, что тебе стоит за это пить, – заметил я. – Ты же никогда не был женат.

Куинн отпил немного бурбона.

– Меня и як никогда не бодал, – сказал он.

Я несколько секунд подержал глоток бурбона во рту, чтобы усилить его вкусовое воздействие, и переспросил:

– Як?

Он улыбнулся.

Я проглотил бурбон и отпил еще.

– Меня он тоже не бодал, – сказал я. – Это кажется тебе странным?

В глазах Куинна снова мелькнула улыбка, или мне так показалось.

– Куп однажды сказал мне, что его как-то боднул як. Сказал, что это было в Индии, в городке, название которого не может произнести никто, кто родом не из Тибета. Сказал, что потом они его там заставили выпить чаю с маслом из этого яка.

– Масло из яка, – сказал я.

– Куп говорит, что обычный человек в Тибете выпивает по сорок-пятьдесят чашек чаю ежедневно, каждый день, всю свою жизнь. А в чашку всегда кладут здоровенный кусок масла из яка. И тебе надо на этот комок дуть, чтобы отодвинуть его ото рта, прежде чем сделать глоток.

– Отвратительно!

– Так я Купу и сказал.

Я кивнул.

– Ладно, выпьем за Купа, – сказал я, и мы снова чокнулись.

Из кабины пилотов доносились их предполетные переговоры, они проверяли все системы самолета. Куинн молча проглотил остатки своего бурбона. Я последовал его примеру. Второй пилот открыл дверь их кабины и показал нам большой палец. Мы пристегнули привязные ремни и приготовились к долгому перелету в Вирджинию. Я выглянул в окно, и только тут до меня впервые дошло, что погода нынче ясная и отличная, точно такая, как была в Нью-Йорке 11 сентября.

Реактивный самолет быстро промчался по взлетной полосе. Как только мы оказались в воздухе, я сказал пилоту, чтобы он сделал вираж и пролетел над моим отелем, чтобы посмотреть на это место сверху. Однако через несколько секунд к нам присоединился еще один самолет – FA-18 «Хорнет»; он приблизился к нам и проводил на северо-восток, вон из воздушного пространства над Эл-Эй.

Второй пилот открыл дверь и сказал:

– Извините, мистер Крид.

– Ты ж моя прелесть! – сказал я.

Он нахмурился и вернулся к своим обязанностям, оставив меня грустно размышлять об обугленных телах, которые я видел всего час назад. Я представил себе, как родные и близкие по всей стране судорожно набирают номера на своих сотовых телефонах, и никто им не отвечает. Интересно будет узнать, если крыша там наконец рухнула, сколько спасателей прибавилось с общему списку погибших.

Когда мы набрали высоту и достигли своего эшелона, я позвонил Виктору. Когда он ответил, я спросил:

– Как вы это проделали?