– Непременно.

Высоко подняв голову, госпожа Сьен Ма широко разверзла змеиную пасть и издала леденящий душу вопль – такого Льешо, пожалуй, еще не слышал за всю свою жизнь. Он в ужасе упал со стула и трясущимися руками заткнул уши.

– Спаси меня, о Богиня! – взмолился он, хотя в душе просил защиты для всех, кого знал.

В этот момент принц проснулся в холодном поту. Сквозь красную ткань палатки пробивался кровавый свет ложного рассвета.

– Проснись, Льешо, проснись! – звал Бикси и отчаянно тянул его за руку.

Голос товарища осип, словно от долгого крика.

– Я не сплю.

Льешо выдернул руку и сел на подстилке, спрашивая себя, действительно ли проснулся. Сон оставался слишком ярким и живым, а от воспоминания о ласках змеи и императора Шу холодело сердце.

– О Богиня, пожалуйста, – прошептал он, но не смог еы-гозорить того, чего так страстно желал: «Покоя, всего лишь покоя, хотя бы на одну ночь».

– Что с тобой случилось? Тебя мучил кошмарный сон?

– Я видел Шу с госпожой Сьен Ма. – Разве мог Льешо признаться, что видел богиню войны в змеином обличье, а императора – в черепашьем панцире вместо доспехов? Конечно, нет. Он мог сказать лишь главное: – Свин утверждает, что она его любит.

– А, ты об этом. – Бикси, похоже, вовсе не удивился. – Надеюсь, она сможет привести его в чувство.

– Но она же смертная богиня войны!

– Да, я, например, предпочитаю женщин более мирных, но я ведь не император Шана и не военачальник. Выйди на улицу – посмотри, что творится. Ты и представить себе не можешь, что произошло, пока ты спал.

Бикси посторонился, чтобы Льешо смог подняться с устроенной прямо на полу постели.

Юноша вовсе не был уверен в том, что сможет вынести новые неожиданности; недавняя любовная сцена лишила его мужества и выдержки. Но Бикси ждал, а потому пришлось собрать в кулак волю и откинуть полог палатки.

Он заснул на пустой равнине, а сейчас его маленькую красную палатку окружал целый лес белых войлочных юрт. Он впервые увидел их вблизи и понял, что также ошибался в отношении размера шатров, как и те люди, которые слагали легенды о башнях его родного Кунгола. Город хана не был золотым; его воздвигли из белого войлока, той же самой спрессованной шерсти, из которой изготовлялись и палатки карателей. Разница состояла лишь в отсутствии черной краски – именно из-за нее военный лагерь выглядел настолько зловещим. Эти шатры оказались огромными, с круглыми крышами, по периметру которых шли сложной формы карнизы. Толстый войлок не пропускал ветер и хорошо держал тепло; внутри, судя по всему, в очагах горел огонь: здесь и там из отверстий в крыше поднимался столб дыма.

Непосредственно перед лагерем Льешо проходила широкая улица; по ней рысью ехал отряд всадников, возвращавшийся с какого-то утомительного ночного задания. По обеим сторонам этой улицы стояли особенно высокие и просторные юрты, а те, что поменьше, занимали пространство до самого горизонта.

– Неужели такое возможно? – едва слышно пробормотал Льешо.

На осаду зрелище не было похоже, поскольку оружия заметно не было. Словно во сне, палатки появились сами собой, по волшебству. Именно это и заставляло нервничать.

– Это явился сам великий хан.

Возле палатки стоял мастер Ден. Он широко расставил ноги, а кулаками уперся в бока. Справа и слева от учителя Льешо увидел трех своих братьев и императорского карлика. Рядом стояли капитаны, а чуть поодаль нервно ждал команды весь небольшой отряд.

– Какая же сила принесла его сюда? – поинтересовался принц.

Прежде чем кто-то смог ответить на вопрос, юноша заметил, как из-за угла его палатки стремительно выскочил незнакомец; вслед за ним появилась целительница Карина. За время долгих странствий Льешо пришлось повидать немало чудес, однако этот небольшой человечек был самым странным из всех известных созданий. Он, несомненно, принадлежал к народу гарнов и, хотя и казался выше принца, все-таки не достигал обычного для своих сограждан роста. Волосы его были заплетены не в одну косу, как обычно, и даже не в две, а в такое их количество, которое не поддавалось счету. Косички эти торчали во все стороны под всеми возможными углами. И каждая из них заканчивалась вплетенным талисманом – бусинкой, камешком, кусочком железа, крошечной косточкой птицы или маленького животного.

Одежда незнакомца состояла из множества отдельных полос; грубые кожаные штаны спускались к узким сапогам. К полосам были пришиты свисавшие с серебряных цепей колокольчики и амулеты, а воротник украшали шкурки горностая, причем держались они на мелких острых зубах зверька. Стоило человечку пошевелить плечами или повернуться – а делал он это быстрыми, резкими движениями, – как шкурки начинали подпрыгивать в странном причудливом танце. В одной руке удивительное создание держало бубен, а в другой – кость крупной косули, которую только что взял из рук Карины.

Карина оказалась в таком же костюме, как и ее спутник. И на поясе, и на плечах ее качалось, болталось, звенело множество мелких безделушек и побрякушек. Длинный конец широкого кожаного пояса украшала черная кисточка – такая же, как на хвосте тушканчика.

Незнакомец пристально уставился в лицо Льешо, словно мог прочитать на нем законы Пути Богини, потом кивнул.

– Мал, словно мой палец, но остр, словно игла, – пробормотал он, словно подтверждая собственные мысли.

– Прошу прощения, но я вас не понимаю. Не могли бы вы высказаться яснее?