– Нет, не мне.

Свин дал именно тот ответ, которого так боялся Льешо. Кобра уставилась на юношу холодным гипнотизирующим взглядом.

– Льееешшшооо, – прошипела она высоким чистым голосом, который легко было узнать даже в змеином образе.

– Госпожа Сьен Ма.

Льешо склонил голову в знак уважения к смертной богине войны, но в то же время мысленно вознес молитву, прося, чтобы грозная белая красавица оставалась по другую сторону стола. Богиня и в лучшие времена несколько пугала принца, а в нынешней своей форме ввергла его в истинный ужас.

– Пооччеммуутыызздесссь?

Ее сиятельство закачалась над столом гибкими волнами. Острый раздвоенный язык мелькнул возле щеки принца, и он содрогнулся, оцепенев, хотя испуганный внутренний голос побуждал бежать немедленно, как можно быстрее и как можно дальше. Однако змея извивалась слишком близко. Стоит ему пошевелиться, она укусит, и тогда придет страшная смерть. Льешо ясно осознавал это, как и то, что Шу не сможет, а Свин не захочет ее остановить. Так что спасаться бегством не имело смысла, а потому Льешо решил ответить на вопрос:

– Не знаю. Но где это – здесь?

– В моеммм ссснеее. – О!

Льешо уже и сам это понял, хотя догадка вовсе не принесла ему радости. Он вспомнил настоящее лицо богини – бледное, словно змеиная кожа; вспомнил ее волосы – черные, словно безжизненные глаза кобры. Но каков же ее истинный облик, кто она на самом деле – прекрасная женщина или змея из снов?

– И та, и другая. Ни та, ни другая.

Льешо не задал вопрос вслух, он успел лишь подумать. Что ж, прекрасно. Богиня войны – это змея, умеющая читать мысли, а он проник в ее сновидения и вот теперь сидит здесь, замирая от ужаса. А вместо того, чтобы уйти, как подобает приличному человеку, мысленно задает вопросы, на которые вовсе не хочет услышать ответ.

– Ссспрашшивай, – прошипела змея, снова поняв, о чем думает гость.

Интересно, а сможет ли он, Льешо, читать ее мысли? Однако в этот самый миг губ его, словно в шутливом поцелуе, коснулся раздвоенный язык, и принц едва удержался, чтобы не отпрянуть.

– Что случилось с Шу?

Льешо не имел в виду события сна; он спрашивал о плене, после которого император жил в мире ужасов.

Свин ответил печальным взглядом.

– Маг, – коротко произнес он, поедая сливы.

– Яды?

Свин отрицательно покачал головой:

– Нет, на сей раз мастер Марко поступил иначе. Он проник в сон императора и похитил его воспоминания, чтобы понять, куда делся ты.

– Погиб Акенбад.

Льешо посмотрел на императора с плохо скрытым ужасом. Как удалось выжить Шу, если толкователи снов погибли именно от нападения волшебника на их мысли?

И все же императору это удалось. Но вот сейчас и мужество его, и силы сдались перед ядом белой кобры. Госпожа Сьен Ма, в своем змеином обличье, обвила тело императора тугими кольцами. Казалось, Шу не слышит и не видит ничего вокруг – он завороженно поглаживал сухую кожу богини войны, а та извивалась вокруг него, касаясь языком лица то ли с нежностью, то ли с угрозой.

Льешо затаил дыхание, он боялся даже думать о каком-то вооруженном сопротивлении, ибо мысли его моментально становились известными.

– Не убивай его, пожалуйста, не убивай, – молил он, готовый схватить змею голыми руками, лишь бы освободить императора от смертельных объятий.

Но ведь при первом же прикосновении кобра ужалит Льешо, и все будет кончено. Юноша понимал это, а потому сидел неподвижно, надеясь лишь на то, что мольба его будет услышана.

– Ее сиятельство никогда не нанесет Шу вреда, – чавкая, заметил Свин. Потом засунул в рот еще одну сливу и добавил, словно поясняя: – Она его любит.

– А Шу?

Свин пожал плечами:

– Разве может кто-то любить богиню войны сильнее и нежнее, чем солдат?

– Это правда, – прошептал принц в ответ, но в душе усомнился, что простой смертный, пусть даже и император, способен любить богиню войны.

И тем не менее было очень неприятно присутствовать здесь, в этом саду, и наблюдать самую интимную из сцен, узнавая то, что знать совсем не хотелось. Однако послания госпожи Сьен Ма не стоило игнорировать даже во сне.

Словно отвечая на вопрос Льешо, Шу повернул голову и нежно поцеловал змею – в то кольцо, которое лежало на его плече.

Понятно. Значит, это любовь, а вовсе не попытка убийства, как показалось неискушенному взгляду. Больше того, воинские доспехи императора начинали постепенно превращаться в прочный черепаший панцирь, хотя тот этого будто и не замечал.

Льешо со страхом подумал, что богиня проявляет нежные чувства слишком странным и опасным способом. Неужели все-таки она укусит? Но нет, кобра снова свернулась кольцом, превратившись в подобие плетеного кресла и лишив императора Шана своих ласк.

– Ннайддди его, уууббеей его, – прошипела она. Конечно, имелся в виду мастер Марко, помутивший разум ее любовника. Льешо собирался ответить «Я постараюсь», но вместо этого почему-то произнес: