Холодно… Но нужно доиграть эту партию до конца, не вызвать подозрений.

— Нет! — перекувырнувшись, я упал на ледяную крышу, которая словно боялась теперь делиться со мной теплом. Надзиратель вскочил на ноги, бросившись ко мне: он что-то кричал, просил, тормошил меня.

…Цепляюсь за крошечный выступ на отвесной скале последних крох разума, но Бездна приближается. Я вижу её улыбку, кажется, она довольна мной. Из носа вытекает тонкая кровь, но я не могу её стереть. Ещё один рывок. Боль туманит рассудок, мысли становятся обрывочными и резкими. Рот наполняется металлическим привкусом. Плохо, это очень плохо. Знаю… знание пробирается в голову ядовитой змеёй. Последняя пара рывков, и тело выгибается дугой. Меня рвёт темной кровью. Пустота останавливается, ожидая последнего приказа, подтверждения, что можно начинать.

— Что здесь происходит? — чужой писклявый голос становится ниточкой из реальности, за которую я хватаюсь из последних сил. Мужчина, работник — спецодежда, ящик с инструментами, на лице удивление. Нет, не ухватиться… Бездна кивает, пора. Снова погружаясь в себя, пробуждаю то, что бережно хранил в своей крови — ещё одно напоминание о прошлой жизни. И чужая сила медленно просачивается в меня вместе со странными видениями.

И я больше не сдерживаю пустоту…

Все получилось.

Я не видел, как перекосилось лицо Девеана. Как он, выставив вперёд ладони, обратил работника в горстку пепла. Не видел, как надзиратель в последнем рывке прикрыл меня собой. Не видел ничего. Только ласковая Бездна и пустота.

А потом мир разлетелся на осколки.

Весь смысл игры — не в выборе ферзя.

На дисбаланс меж черным и меж белым

Поставить жизнь, как правило, нельзя.

Свою нельзя.

Твою — поставят смело!

Андрей Белянин

Не знаю, кем я стал, чем был. Всё моё существо наполняла лёгкость и эйфория. С отстраненностью я наблюдал за суетой людей, которые ещё не поняли, что их мир рушится, бежать больше некуда и незачем молиться. Они казались глупыми, пытаясь спастись. Скоро мне надоело смотреть на них. Осталось ощущение свободы. Не было обязательств, дел, даже время услужливо отошло на другой план.

Я носился ветром над городом, заглядывая в окна разрушенных домов. Купался в солнечных лучах умирающего светила и забавлялся с другими ветрами. Смеялся, наблюдая, за агонией реальности. Играл мелодию в листве деревьев парка, которую медленно пожирало пламя. Словно все проблемы разом стали мелочными и ненужными. И не было преград между мирами.

Ни предательства, ни боли. Только непонятная горечь и грусть. Переместившись на вторую, прошлую Землю, я навестил могилы своих друзей, принеся в своей круговерти лепестки полевых цветов. А затем пролился дождем. И не казалось страшным или отвратительным то, что у меня не было души. Ведь у ветров её не может быть. Всё казалось простым: никаких заумных истин, только свобода с привкусом неба.

В какой-то момент мне захотелось проведать своё тело. Оно лежало, раскинув изломанные руки, на крыше дома и выглядело таким хрупким и болезненным, что мне стало жаль этого дефективного мальчика. Стало понятно, что Серёжа и я — два разных человека. Он был таким чистым, невинным. И светящийся взгляд, и звонкий смех — все было наполнено жизнью, пусть она и не была безоблачной. Теперь я лишил его и этого. Действительно — бездушная тварь. И никогда этот мальчик не сможет жить счастливо.

Прости меня, Серёжа.

Я не хочу возвращаться…

Всё, что было — неважно. Всё что будет — тем более. Моя пустота — этого достаточно.

Ни чего больше не имеет значения. Мне теперь всё равно…

Возможно, когда-то:

Связь перестала действовать неожиданно.

Секунду назад Серег ещё был одним целым с древним городом, и тут его выбросило волной на берег, в реальность. На мгновение он ослеп и оглох от ярких вспышек и грома взрывных импульсов. Казалось, он попал в небольшой, очень уютный ад, в который превратилась резиденция князя Шарисса — последняя крепость на пути орд тёмного мастера. На фоне канонад, криков и воя так непривычно и странно смазывалась суета ещё верящих в победу людей.

— Спаситель! Лорд Серег! — прокричал кто-то в его сознании — Серёжа не помнил, когда тихие приказы князя сменились голосом незнакомого лорда. Хлопок, несколько возгласов, короткое и некрасивое "прощай", и вот уже друг не спешит убедить его, что все будет хорошо. — Нам нужна помощь! Почему вы не используете силу? — продолжал незнакомый голос.

У Серега больше не было сил — он перегорел.

Поднялся из кресла, огляделся по сторонам, словно видел маленький зал в первый раз. Впрочем, именно таким — в первый. Часть стены была разрушена, в потолке зияли дыры, в которые так неправильно падал красноватый свет младшей звезды. "А ведь сейчас вечер…" — мелькнула ленивая мысль где-то на самой грани слишком ясного сознания. Они собирались взять лошадей и поехать в столицу, праздновать день рождение Эллин. Повара князя даже испекли большой — пребольшой шоколадный торт…

Не понимая, что он делает, молодой мужчина переступил через тело стража, который должен был охранять спасителя. Рядом снова прогремел взрыв, отбросив Серега к стене. Мимо пробежал слуга… только для того, чтобы попасть под луч смертельного импульса.

Серёжа поднялся на ноги, неловко пошатнулся, но устоял. Ему необходимо было дойти до зала, подобно капитану тонущего корабля, который до последнего остается на капитанском мостике. Он прошел лазарет, где бледная целительница, прижимая к груди руку, в которой застрял осколок, ещё боролась за угасающую жизнь Ларин: у той был бред, и она, не переставая, звала Далика. А потом замерла, словно почувствовала что-то такое, что позволило ей уйти.