А еще мысли постоянно возвращались к Сеферам. Я не могла забыть разговор отца и сына. Насколько ситуация предстает в новом свете, когда люди не считают нужным скрывать свои истинные намерения. И как бывает полезно оказаться в роли свидетеля столь откровенных разговоров. Мне повезло, я уже дважды подслушала беседы, не предназначенные для чужих ушей, и как многое они прояснили. Теперь важно правильно распорядиться информацией. А именно, раз и навсегда запомнить, что Валар Сефер – непробиваемый интриган, добивающийся своего, а его сын – ему под стать. Они оба любят играть, а когда ставки высоки, то и ходы могут быть абсолютно непредсказуемые. Что же, я их понимаю…

– Сел, оцени преображение, – весело оповестила Лиса, еще спускаясь по лестнице, об окончании первой части преображения кэпа.

Я встала из-за стола и подошла к ним.

Лисичка с крайне довольным выражением лица подтолкнула Брайса вперед. А я с не меньшим удивлением стала его рассматривать. Он был обнажен по пояс, и кожа выглядела настолько смуглой, что казалась цвета бронзы. Нет, я в принципе помнила, что летом он всегда был довольно загорелый, а волосы выцветали, что еще сильнее подчеркивало контраст. Но тогда он казался гораздо старше за счет того, что яростное солнце не только опаляло кожу, но и вытаскивало наружу белесые полосы старых шрамов и проявляло морщины. А сейчас передо мною стоял крепкий и сильный мужчина, не старше тридцати лет, весьма привлекательный и немного незнакомый. И только внимательные глаза, серые как сталь, смотрели на меня с привычной нежностью и заботой, хотя и несколько настороженно. Светлые волосы, больше не были цвета выгоревшей травы, а казались непонятного грязного оттенка…

Я протянула руку, касаясь непривычно смуглого лица Брайса, и тронула пальцами волосы.

– А почему такой странный цвет? – спросила у Лисички.

– Не все сразу, – улыбнулась она. – Вот ими ты как раз и займешься. Держи. – Она протянула мне небольшую миску с чем-то черным и кисточку. – Крась аккуратно, на лицо не заползай и на шею не ляпай. Держать не меньше получаса, потом смоешь. А вот этим, – она достала из кармана бутылочку из темного стекла и поставила ее на стол, – протрешь по росту линии волос, чтобы не было видно, что они окрашены.

– Все поняла. Кстати, Брайс, а где твоя рубашка? Или ты не будешь одеваться, – уточнила я на всякий случай.

– Ему нельзя, – махнула рукой Лиса. – Краска еще впитывается, а то неравномерный оттенок будет. Все, я убежала. Не скучайте! – Лисичка послала нам несколько воздушных поцелуев, практически всунула мне в руки миску с кистью, и буквально через несколько секунд ее уже не было.

Я перевела растерянный взгляд с плошки с краской на кэпа, постаралась улыбнуться, пряча смущение, и подчеркнуто весело распорядилась:

– Садись, жертва красоты. Будем делать из тебя истинного ройгарца, согласно всем требованиям Лисички.

Брайс усмехнулся, оглянулся, взял стоявший рядом с камином небольшой стул и поставил его в центре. Сел на него и вопросительно на меня взглянул. Я немного помедлила, подошла к нему практически вплотную, решительно перехватила кисточку поудобнее и задумалась.

Несмотря на то что Брайс сидел, он все равно подавлял, а отсутствие на нем рубашки тем более не способствовало уверенности в себе. Мне не надо было даже прикасаться к нему, чтобы понять, насколько крепкое тело скрывает непривычно темная кожа, – его мышцы ясно выделялись при любом движении. От кэпа веяло огромной силой. Я всегда немного тушевалась от столь неприкрытой мощи и радовалась, понимая, как мне повезло с ним. Ох, Селена, пусть наши разногласия останутся в прошлом, тем более что вроде мы негласно вернулись на привычный уровень наших взаимоотношений, который был до того злополучного вечера.

Я с ума схожу, когда появляются мысли, что больше не смогу относиться к кэпу по-прежнему. Кляну себя заранее, вдруг сделаю что-то такое, что Брайс расценит по-своему, как одобрение или приглашение, и мне становится страшно. И тут же себя убеждаю: мол, чего мне бояться, ведь это тот же мужчина, который семь лет находится рядом со мной, который всегда был так заботлив и нежен… Это же Брайс! А я совсем спятила, раз допустила мысль, что теряю доверие к нему.

– О чем задумалась?

– Думаю, что тебе стоит немного наклонить голову, – нашлась с ответом и затараторила: – Заходил Дерек, просил передать, что все в силе.

– Хорошо. – Кэп немного ссутулился, склонил голову и замер в ожидании.

Подавив последние сомнения, подошла так близко, что невольно коснулась его ноги и, набрав краски, провела кисточкой по волосам. Сначала немного неуверенно, а потом приноровилась и, довольно ловко перебирая пряди, стала окрашивать их, подходя к Брайсу то с одной, то с другой стороны. Надо сказать, это меня увлекло. Никогда не брала в руки кисти, хотя искренне восхищалась работами художников. А сейчас, крася Брайса, от усердия и чувства азарта, вызванного новым занятием, постоянно прикусывала нижнюю губу, стараясь делать все аккуратно и, как сказала Лиса, не допускать попадания состава на кожу.

Когда миска опустела, шевелюра кэпа была полностью окрашена и на глазах начала темнеть. Я осталась довольна собой и разве что не мурлыкала от радости. Отошла на пару шагов, чтобы оценить результат в целом и подмигнула Брайсу:

– Теперь ждем.

– Волнуешься из-за завтра? – Он пытливо заглянул мне в лицо.

– Не начинай, – скривилась я и тут же, заметив, как краска потекла по его виску, быстро взяла со стола полотенце, подошла к кэпу и стала ее аккуратно удалять. – Мы знакомы семь лет, так что ты должен видеть, я места себе не нахожу. Держусь, молюсь богине, уговариваю себя, что все пройдет гладко, и все-таки нервничаю.