Весь набор сил выглядел довольно странным. Арвин пожал плечами, удивляясь, о чём думала его мать. Возможно, одно из видений подсказало ей, какие силы однажды могут пригодиться сыну. Например, телепортация ему нужна была в данный момент. При помощи неё он телепортируется, да не куда-нибудь, а в место рядом с платформой, где лежит Никко, и затем воспользуется поясом жреца, чтобы стащить его оттуда. Он надеялся, что Никко вскоре проснётся, иначе Арвину придётся иметь дело в фанатиками в одиночку.

Представив комнату наверху, Арвин мысленно схватил нужную звезду. Он почувствовал, как её энергия устремилась в его «третий глаз», взор наполнился яркими серебристыми искрами. Постепенно начала вырисовываться картина, которую он вообразил в голове, сначала в серебристых тонах, затем обретая реальность, плотность…

Серебристые крапинки устремились обратно к Арвину, вливаясь в сознание. В голове взорвалось болью, которая затем волной прошла по всему телу и вырвалась из пальцев рук и ног. Едва соображая что к чему, Арвин заметил, что кристалл выпал из онемевших пальцев, ноги подкосились. В голове обожгло болью, разум был готов взорваться, словно оставленная на жаре дыня.

Ожог мозга [9] .

Он медленно сел и потряс головой, затем посмотрел на камень силы, светившийся из-под пепла. В теле чувствовалась слабость, его пробивала дрожь. Пожалуй, повторять подобное в ближайшее время не стоит.

Он поднял камень и сунул в карман. Встав на ноги, юноша постарался обдумать план действий. Что ж, выход из комнаты всё равно один, и ведёт он к поющим голосам.

Арвин осторожно двинулся вперёд. Коридор не имел поворотов, потолок его был квадратным, а не арочным – очевидно, его строили люди, а не юань-ти. В конце прохода обнаружилась тяжелая обитая железом дверь, в которую на уровне глаз была встроена раздвижная панель величиной с ладонь. Панель была открыта – через неё-то и проникал красноватый отсвет и доносилось пение.

Убедившись, что он по-прежнему невидим, Арвин на цыпочках подобрался к двери и выглянул в отверстие. В комнате за дверью находилось около двух десятков человек. Судя по голосам, среди них были как мужчины так и женщины, однако из-за многочисленных язв, испещрявших их лица, трудно было различить, кто есть кто. На всех были надеты одинаковые просторные серо-зелёные балахоны. Из помещения жутко разило старым прогорклым потом. Люди стояли широким кругом, в центре которого виднелась статуя Талоны, погруженная по щиколотки в устилавшую пол смесь из пепла и костей. Возле статуи на коленях стоял обнаженный мужчина. Его кожу можно было назвать безупречной, если не считать украшавших руку шевронов. Руки была распростёрты в стороны, словно он вот-вот собирался обнять изъеденный рытвинами деревянный столб перед собой. На мгновение Арвину показалось, что мужчина был пленником, но тут же откинул эту мысль. Человек пел наряду с остальными.

Над потолком вдоль стен висело несколько десятков пламенеющих шаров размером с кулак. Судя по всему, происхождение их было магическим, поскольку ни ламп, ни факелов, от которых они могли воспламениться, видно не было. Свет их был тусклым и имел красный оттенок, словно они вот-вот собирались погаснуть. Под одним из шаров что-то ползло вверх по стене – крыса с пепельно-серой шкуркой и горящими оранжевым глазами. Она остановилась под шаром и ткнулась в него мордочкой – и тут же отпрянула, заспешила вниз и скрылась на полу среди пепла.

Арвин снова перевёл взгляд на сектантов. Они загораживали обзор дальней стены, но заглянув сквозь окошко влево и вправо он смог рассмотреть боковые стены. В правой была дверь, очень похожая на ту, возле которой стоял мастер верёвок. Она также была обита тяжелой ковкой и имела в середине крохотное оконце. Сама же поверхность двери была почерневшей, словно обожженной огнём.

Значит, выход из комнаты только один.

Однако в данный момент попытка проскользнуть мимо культистов, даже будучи невидимым, была чистой воды самоубийством. Стоит Арвину открыть дверь, они тут же догадаются, что в комнате посторонний. Остаётся только ждать и надеяться, что они завершат свой ритуал и выйдут через вторую дверь.

Один из фанатиков, крупный мужчина, на теле которого виднелись проплешины от выдранных волос, вышел в центр круга. Арвин зашипел от злости, узнав в нём плешивого громилу, который заставил его выпить отравленную жидкость. Бугай потянулся к поясу и принялся развязывать застёжки. Арвин затаил дыхание, ожидая увидеть флягу с отравой. Вместо этого в руках громилы появилось два миниатюрных серебряных кинжала каждый длиной с палец, их лезвия были тусклыми и почерневшими. Среди воров оружие было известно под названием «змеиный клык». Как правило полые лезвия кинжалов были заправлены ядом.

Неужели очередной вид жертвоприношения? Держа по кинжалу в каждой руке, плешивый занёс их над стоящим на коленях мужчиной. Арвин напрягся.

Пение прекратилось. Руки плешивого, описав дугу, опустились вниз, однако кинжалы в коленопреклоненного он не воткнул, а передал, держа рукоятками вперед.

– Обними Талону, – запричитал здоровяк, – Прими её. Докажи, что ты достоин всепоглощающей любви Матери Смерти.

Стоящий на коленях мужчина взял кинжалы.

– Повелительница Ядов, Госпожа Болезней, прими меня, истязай меня, научи меня.