Арвину приснился сон, где его ударило ментальным взрывом; он быстро соорудил щит, на который пришелся заряд энергии. После удара щит взорвался яркой вспышкой, разбившись на частички мыслей, и быстро исчез. Не успел Арвин сотворить новый, как его ударило второй раз. Псионическая атака была нацелена не столько в тело, сколько в сознание, но несмотря на это его отбросило назад. Ноги врезались во что-то сзади — низкий бортик фонтана — и он спиной шлепнулся в воду.

Юноша быстро вскочил на ноги, едва обращая внимание на стекавшую по волосам воду и промокшее платье, прилипшее к груди и бедрам. Удар энергии лишил его изрядной доли самоконтроля, добиться которого стоило большого труда, но несмотря на это он сосредоточился на атаке. Призвав энергию из муладхары, он сотворил длинный тонкий хлыст и направил удар в противника.

И услышал низкий бас, напоминающий звук огромного барабана, отдающего гулом после сильного удара. Юноша выругался, поняв, что мастер вовремя успел поставить защиту. Ментальный кнут Арвина ударил в преграду не причинив вреда, затем исчез.

Его учитель стоял в нескольких шагах поодаль, босые ступни скрывались в цветущем кустарнике. Он покачал головой. Испещрённое глубокими морщинами лицо выражало крайнюю усталость. Он постарел – и сильно – за годы, что был для Арвина учителем.

Темная рука сжимала два кристалла величиной с палец, связанных серебристым проводом – конденсатор. Некогда яркий, сиявший в кристаллах золотистый свет потускнел, почти исчез.

– Довольно! – вскрикнул мастер. – Ты доказала своё превосходство. Твоя взяла.

Арвин удовлетворенно зашипел. Но какой бы ни была сладкой победа над учителем, Арвину хотелось большего. Он пощекотал языком воздух, пробуя на вкус горечь его поражения.

Вдруг в основании черепа он ощутил яростную, сжавшуюся в пружину волну энергии. Арвин хлестнул ею, туго опутывая волю мастера. Но в тот же самый момент глаза учителя вспыхнули ярким, похожим на цвет распустившегося листка, зеленым светом. В Арвина ударил последний заряд, разрывая в клочья его самоуверенность, словно ветер, истрепавший некогда гордо реющий флаг. Тем не менее, частичка его ментальной материи уцелела. Контроль, скомандовал он себе, повторяя любимый девиз своего учителя – человека, имевшего глупость раскрыть свои секреты.

Уцелело его Сокрушение психики [6] .

Арвин надавил своей псионической силой, и мастер сжало в комок – сначала лицо, принявшее выражение полного отчаяния, затем плечи и туловище. Ноги подогнулись и он, скрючившись, рухнул на землю. Кристальный конденсатор, окончательно исчерпавший энергию при последней слабой попытке выставить защиту, потемнев, упал рядом с ним. 

Арвин тут же активировал одно из своих любимых заклинаний – то, что запирало высший разум жертвы, оставляя его парализованным и неспособным реагировать. Когда вспышка серебристого света погасла, Арвин увидел, что заклинание прошло успешно. Всё тело мастера, от лысой макушки до пяток, окутывал тонкий сияющий слой эктоплазменной слизи.

Арвин гордо зашагал по саду, направляясь к обездвиженному телу. Подойдя к противнику, он низко склонился и лизнул выступивший на брови мужчины пот.

– Одолеть тебя мало, – прошептал он на ухо. – А этого хватит точно.

Он запрокинул голову, широко раскрыл рот и вонзил зубы в горло старика.

Арвин вскрикнул и сел. Сердце бешено колотилось в груди. Юноша был напуган тем, что натворил – он только что убил человека. Убил укусом! Ах, какой же сладкой была кровь старика.

Первое время он лишь дико озирался по сторонам. Где он? Всё ещё в саду своего поместья?

Он встряхнул головой, прогоняя остатки ночного кошмара, и увидел, что по-прежнему находится внутри одной из каменных хижин древней каменоломни. Через открытый полог помещение заливало светом восходящего солнца. Несколько мгновений он смотрел на вход, и лишь потом до него дошло, что одеяло, служившее дверью, исчезло.

Танджу! Неужели псион ночью улизнул из лагеря?

Вскочив на ноги, Арвин кинулся к выходу, и в дверях чуть не врезался в следопыта, который собирался войти внутрь.

– Вижу, тебе не терпится начать, – усмехнулся тот. – Хорошо. Сделай свои утренние дела, умойся, и мы начнем.

Вскоре Арвин сидел в каменной хибаре со скрещенными ногами, положив руки на колени и закрыв глаза. Эту позу его мать принимала на восходе каждое утро. Он всегда воспринимал её утренние медитации как некую форму пограничного сна, однако теперь убедился, что так оно и было. Упражнения на психику, которые показывал ему Танджу, отнимали ничуть не меньше усилий, что асаны Зелии. Хотя направлены были на развитие гибкости разума, а не тела.