Арвин?– спросил он. Ты сбежал?

– Да, Ноулг, я сбежал. Где ты? – юноша говорил вслух, не смотря на то, что вор не мог его слышать. Именно так работал камень: псион отправлял короткое сообщение, получал ответ, а затем связь прерывалась.

К счастью, Ноулг продолжал говорить, хотя в глазах снова плескалось безумие.

Стены… Жарко. Они горят. – Вор сделал паузу, его взгляд чуть прояснился, но теперь в нём отражалась боль. – Больно. О боги, мой живот словно…

Связь прервалась.

Псион замер, потрясённый увиденным и услышанным. Его друг во власти отвратительной трансформации, которая, судя по всему, лишила его сил и пошатнула разум. И он рассчитывает на Арвина, считая, что тот его спасёт.

Юноша шепнул команду, и камешек упал с его лба. Пряча его в ложный шов рубашки, псион размышлял, что делать дальше. Танджу далеко на севере от города – целый день уйдёт, чтобы добраться до него, и ещё столько же, чтобы вернуться в Хлондет. Сможет ли Ноулг столько продержаться?

Если бы он сказал, где его держат, Арвину не пришлось бы решать эту дилемму. Но слова вора были запутаны и несвязны. Горящие стены? Оспа может скрываться в литейной или на заводе по производству керамики… или в очищенном от чумы здании.

Скрепя сердце, Арвин решил, что Ноулгу придётся подождать. Танджу дал юноше всего день, и псион не мог потерять последний и единственный шанс разрушить семя разума.

– Держись, Ноулг, – прошептал Арвин. – Я приду за тобой. Только держись.

Арвин с трудом продвигался вперед, изнывая от усталости и боли в ногах. Опаляемый жарким солнцем, он целый день шел по дороге, которая петляла в сторону предгорий к северу от Хлондета. Следы выложенной плитняком дороги, построенной много веков назад одновременно с акведуком, едва угадывались среди поросшего сорняка. Сам акведук сохранился хорошо; Арвин слышал над головой журчание проходящей по желобу воды. Иногда в местах соединения блоков она прорывалась сквозь щели, обдавая прохладным душем шествующих внизу путников.

Арвин ожидал, что на дороге он будет один; лето было не самым удачным сезоном для восхождения в горы к северу от города. Однако юноша был немало удивлен, увидев, сколько народу направляется с ним по пути. Люди оказались приверженцами Талоса Разрушителя и шествовали к горе Аргут взглянуть на место недавнего извержения вулкана. Временами показывался столбик дыма, поднимающегося от вершины горы, и тогда пилигримы падали на колени, срывая одежду и яростно впиваясь ногтями в землю, пока на пальцах не выступала кровь. Некоторых исступление захлестывало настолько, что они принимались царапать себе лица, а потом с гордостью демонстрировали друг другу кровоточащие раны, хвастливо заявляя, что это ускорит текущую по склонам лаву, которая лишь быстрее уничтожит всё на своём пути.

Арвин предпочел держаться подальше от этих фанатиков – он хорошо помнил о привычках жрецов в приюте впадать в крайности. Какой смысл поклоняться богу, который в награду за преданную службу не дарует ничего кроме смерти и разрушения? Вне всякого сомнения, это чистое безумство.

Безумство, которое однако могло послужить отличным прикрытием. Взойдя на вершину первого перевала, Арвин шагнул с дороги и скрылся среди деревьев. Когда он появился снова, рубашка на нём была изорвана в клочья, штаны на коленях были в грязи, а лицо вымазано кровью, взятой из порезанного пальца. Протянув руки в сторону далекого вулкана, мастер верёвок продолжил путь.

Слева наверху виднелся скалистый утес, врезавшийся в лесистый склон — одна из каменоломен, где добывался материал для строительства акведука. Землю усеивали полуобтесанные угловатые глыбы; из них путники в давние времена складывали грубые пристанища. На неровные стены, которые даже не были скреплены цементом, были настланы ветви деревьев, срубленные в ближайшем лесу. Многие убежища развалились, однако два-три из них были ещё вполне пригодными, о чём можно было судить по тонким струйкам дыма, поднимающегося в летнее небо.

Войдя на территорию старой каменоломни, Арвин принялся блуждать от одного домика к другому, бормоча под нос всякую чушь о смерти и пепле. Но в каждом убежище его встречали одни пилигримы. Они радостно улыбались юноше, приглашая внутрь, и лишь пожимали плечами, когда он поворачивался и уходил прочь.

 Осмотрев последнее убежище, Арвин остановился. Неужели Танджу уже ушел? Следопыт обещал ждать до вечера, но может статься, что его терпение иссякло на закате.

Юноша повернулся и посмотрел туда, откуда пришел. Далеко внизу лежал Хлондет — темное пятнышко на краю широкой синей глади Вилхонской протоки. По ту сторону залива виднелся противоположный берег, где лежали баронские владения Сеспеча. Над Протокой собирались тучи, обещая скорый конец удушливой жаре.