Всё ещё обездвиженный, Арвин почувствовал лежащую на плече ладонь – ладонь, человека, только что его телепортировавшего. Юноша догадывался, кто это может быть. Жрец.

Мужчина снова заговорил:

– Это была возвышенная справедливость, не находишь?

Рука отпустила плечо Арвина. Вновь обретя способность двигаться, он поспешно обернулся к священнослужителю. Встреченный псионом взгляд зелёных глаз был полон веселья.

– Ты о чём? – спросил Арвин.

Жрец кивнул в сторону коридора. От этого движения в свете фонаря блеснула висящая на левом ухе серьга; прикреплённые к основе три серебряные молнии зазвенели.

– Ты отпер замок, но тем самым лишил себя возможности двигаться.

– На ворота был нанесён глиф, верно? – догадался мастер верёвок.

Его собеседник кивнул.

Арвин насторожённо покосился на выход из комнаты. Дверь была закрыта. Замка юноша не заметил, но готов был поклясться, что на ручку наложен глиф, подобный тому, что он только что активировал. В сознание замелькали неприятные образы – поворачиваешь ручку, а вместе с ней поворачивается и твоя голова. Пока шея не хрустнет.

– И что теперь? – спросил юноша жреца.

– Будем ждать.

– И долго?

– Пока Гонтрил и остальные не закончат дело, назначенное на эту ночь, – спокойно ответил священнослужитель.

– Что они собираются делать?

– Убить змею.

С внезапным пониманием Арвин посмотрел на жреца. Раскол собирался напасть вовсе не на Оспу, а на юань-ти, снабжавшего культистов зельем – Осрена Экстаминоса. И это не простая вылазка – Гонтрил говорил о проникновении во дворец. Человек, возражавший против этого плана, был прав. Задумка убить принца в королевском дворце и впрямь была настоящим самоубийством. Отчаянная авантюра. И всё же Гонтрил был готов пойти на столь рискованный шаг. Должно быть, он надеялся, что убийство Осрена пресечет поступление в Хлондет зелья, и город будет спасен.

И суждения лидера мятежников могли оказаться верными. Хотя Арвин и задавался вопросом о том, подтвердится ли в данном случае старая поговорка. Убей змею, и из норы выползут ещё две. «Покровители», сказала Зелия. Множественное число.

И всё ещё оставался открытым вопрос о культистах и причинах, побудивших их объединиться с юань-ти. Как говорил Гонтрил, зачем нести огонь к вулкану? Культисты и сами могли призывать болезни, что наглядно продемонстрировал тот, который убил себя на складе Арвина. Так почему им пришлось обращаться за «чумным зельем» к кому-то со стороны?

И тут псион понял, что знает ответ. То слово, что он услышал от одного из нападавших перед тем, как его затащили в коллекторы, было вовсе не именем. И звучало оно не «Миссим», а «Массам». Город, павший жертвой чумы девять веков назад. Чумы столь страшной, что она по сей день продолжала уносить жизни.

Культисты считали, что во флягах сокрыта именно она. Самая кошмарная чума на всем Фаэруне, которую они, не смотря на искреннею веру, не посмели вновь призвать в мир. Сектанты надеялись, что, распространив уже ослабевшую древнюю болезнь, завалят город трупами. Но их обманули, заставив вылить зелье в систему водоснабжения, которое превратит в юань-ти каждого человека в Хлондете, делая его истинным «городом змей».

Городом рабов.

Осознав, что жрец продолжает молча на него смотреть, Арвин решил сыграть на его сострадании.

– Мой друг в беде, – начал юноша. – Оспа напоила его зельем, превращающим людей в юань-ти. Из-за него я и спустился в коллекторы и, – псион жестом указал на спящую Кайлу, – спас ей жизнь. И именно из-за него я пытался уйти отсюда. Я должен отыскать его пока еще не слишком поздно.

– Благородный замысел, – кивнул священнослужитель. – Но отпустить тебя я не могу. На кону слишком много жизней.

– Прошу, – взмолился Арвин, ощутив знакомое покалывание в затылке. Юноша посмотрел на собеседника самым жалобным взглядом, на который только был способен. – Я единственная надежда Ноулга.

Выражение лица жреца смягчилось.

– Я… – начал он, но тут же замотал головой, словно очнувшись ото сна. Уголки его губ приподнялись в легкой улыбке. – Псион, – заключил мужчина. – Редкий дар. – Он сложил руки на груди. – Мне очень жаль, но ответ по-прежнему отрицательный. И не пытайся снова меня околдовать.

Арвин кипел от злости. Да кем, во имя Девяти Кругов, этот человек себя возомнил?

Юноша зашипел и рванулся вперед со скоростью атакующей змеи, намереваясь вцепиться зубами в шею жреца. Однако предполагаемая жертва оказалась проворней. Он выкрикнул слово-заклинание и выставил испещренную шрамами руку перед собой ладонью наружу. Арвин с размаху врезался в светящуюся стену волшебной энергии, едва не выбив себе все зубы.

Отрезвленный внезапной болью, он отшатнулся, потирая пострадавшую челюсть. Гнев, переполнявший юношу мгновение назад, сошел на нет. Псион посмотрел на перчатку на левой руке, задаваясь вопросом, почему даже не подумал о том, чтобы призвать кинжал.