Первым советским предприятием, подлежащим приватизации, была кондитерская фабрика «Большевик» – символический лот, который 9 декабря пошел с молотка в огромном выставочном зале на Москве-реке. Руководители завода и его сотрудники получили 51 процент акций «Большевика», так что потенциальные олигархи с мешками ваучеров наперевес соревновались друг с другом за оставшиеся 49 процентов. Как бы то ни было, продажа «большевистского» печенья принесла всего лишь 654 тысячи долларов, что сделало ее дешевой и выгодной сделкой для акционеров. По договорным ценам продавалось до 600 предприятий в день – даже верфь в Комсомольске-на-Амуре, которая в свое время была секретным объектом и производила для государства атомные подводные лодки.

Начало, казалось, не предвещало ничего хорошего, но народ вскоре осознал преимущества этой схемы. Первый этап приватизации ускоренно начался в 1993 году, продолжился в 1994-м и, наконец, выдохся к началу 1995-го. Если не считать мелкие предприятия вроде магазинов розничной торговли, было приватизировано более 18 тысяч компаний, и Чубайс преуспел в превращении 40 миллионов обычных россиян в акционеров.

В первую годовщину назначения Владимира Путина на пост председателя городского комитета по внешнеэкономическим отношениям в Смольном состоялось небольшое празднование. «Каждому дали кепку и футболку с его именем и лестным отзывом о нем, – рассказывает Альберт Степанов. – Он вошел, получил кусок торта и рассматривал футболки с удовлетворением. Сейчас многие люди в его положении не могли бы себе позволить такого [отступления от формальностей]».

Вместе с постом Путин получил членство в небольшой группе избранных, которые регулярно встречались в доме на берегу Комсомольского озера примерно в ста километрах от города на север. Группа называла себя «Озеро», и Путин брал туда с собой Игоря Сечина и Дмитрия Медведева. «Сечин обычно сидел в приемной Путина как самый младший помощник, – вспоминает старший британский дипломат. – Люди, которые знавали Путина в его петербургские дни, удивляются власти, которой он сейчас обладает». Знавший об этих собраниях Собчак сам никогда их не посещал, так что три его помощника, которые в один прекрасный день стали управлять всей страной, имели возможность обсуждать управление своим городом свободно. Множество приехавших в Санкт-Петербург жителей Запада, в том числе американских капиталистов, христианских идеалистов и безжалостных политических авантюристов, решили нажиться на открытой экономике новой России. Национальный демократический институт – некоммерческая организация, основанная правительством Соединенных Штатов, – послала бывшего кандидата в Президенты Уолтера Мондейла читать лекции на разные темы – например, о составлении бюджета. По словам одного из членов этой организации, Майкла Мак фола, в интервью газете «Уолл-стрит джорнал», Путин решил, что американская инициатива – это «чушь». Он хотел американских долларов, а не уоллстритовского жаргона и поручил Игорю Сечину организовать семинары.

Как-то вечером после ужина Макфол вздрогнул, когда Сечин обратился к нему по-португальски – на языке, который он изучал для своих исследований в Анголе в 80-х годах. Сечин объяснил, что он тоже был в Африке в это время. «Я работал на КГБ, но теперь мы все демократы», – сказал он. Действительно, Сечин был переводчиком при советских торговых и дипломатических миссиях в Анголе и Мозамбике, но, согласно ряду заявлений, на самом деле, он был агентом военной разведки ГРУ, вовлеченным в продажу оружия.

В Смольном Игорю Сечину, безусловно, была известна слабость Анатолия Собчака к дорогостоящим вечеринкам и его связь с братьями Ковальчуками, Михаилом и Юрием, которые организовывали «развлечения» для мэра. Братья поддерживают отношения с Путиным и по сей день: Юрий – его сосед по Карельскому перешейку около Санкт-Петербурга, где у каждого есть дача на восточном берегу Комсомольского озера, и оба они – партнеры в местном товариществе собственников жилья под названием «Озеро». В те годы из-за нехватки денег в Санкт-Петербурге, как и во многих частях страны, работники страдали от длительных задержек зарплаты. Некоторым вместо наличных денег платили навозом, ножовками и даже гробами. Путину поручили проверить, что может быть предметом бартера вместо наличного расчета. «Был страшный недостаток муки, так что в магазинах было мало хлеба, и ему приходилось над этим работать, – рассказывает Степанов. – В те дни числа были важнее слов». Путин мастерски управлялся с цифрами (что подтверждает пресс-секретарь Дмитрий Песков, который во время частной встречи в Кремле сказал, что Путин может назвать точное количество зерна, произведенного и экспортированного в любом году за последние несколько лет). Но, в конечном счете, его усилия вовлекли его в скандал.

Нехватка продовольствия достигла своей критической точки. Санкт-Петербургу пришлось прибегнуть к своим стратегическим запасам консервов. Группа российских бизнесменов предложила Путину сделку, которая впоследствии станет для него причиной бесконечной печали: бизнесмены пообещали, что если им разрешат продавать товары – в основном сырье – за рубеж, они будут импортировать продукты и распространять их в городе. Путин согласился. «У нас нет выбора», – сказал он. Он получил разрешение от соответствующего правительственного департамента и подписал договоры. Схема начала работать хорошо, но вскоре стало ясно, что некоторым фирмам не удавалось выполнить главное условие договора, касающееся поставки иностранных продуктов. «Они не исполнили своих обязательств перед городом», – говорит Путин. Ряд тогдашних депутатов Совета, в том числе пылкая Марина Салье, одна из руководителей прореформисткой группы радикальных демократов, придрались к этой неудаче и потребовали, чтобы Собчак уволил своего помощника. Главным обвинением против него было то, что он выдал лицензии компаниям своих близких знакомых на экспорт цветных металлов, оцененных на сумму 93 миллиона долларов, в обмен на продовольственную помощь из-за границы, которая так и не пришла, и что он недооценил значение этого экспорта. Собчак сопротивлялся этим требованиям, что в дальнейшем породило призывы к отставке его самого.

Дмитрий Медведев и бывший научный руководитель Путина Валерий Мусин, которые были юридическими советниками в комитете, помогли ему бороться с этими обвинениями. Сейчас Путин отрицает то, что хотя бы «один грамм какого-либо металла» был экспортирован. Он утверждает, что некоторые из его оппонентов хотели поставить на его должность своего человека вместо «назойливого агента КГБ», чтобы заработать деньги для самих себя.

Действительно, взяточничество, мошенничество и коррупция – в сочетании с заказными убийствами в мафиозном стиле – процветали в такой степени, что Санкт-Петербург стал криминальной столицей России. Подставные компании создавались, чтобы прикрыть нечестные сделки. Пирамидные схемы продаж (они же схемы Понзи) отнимали у людей их сбережения. Русская мафия получила известность во всем Западном мире, где гангстеры, такие как тамбовская группировка из Санкт-Петербурга, хранили свою незаконную добычу. Сейчас Путин считает, что для искоренения этих явлений городской Совет должен был более тесно сотрудничать с правоохранительными органами. Трудность состояла в том, что никто не знал, кто заслуживает доверия, а кто берет взятки. Критики заклеймили режим Собчака как «клептократический», отчасти подозревая вместе с ним в теневых сделках и Путина, но ничего из этого доказано не было.

В центре всеобщего внимания оказалась выдача лицензий на экспорт российской древесины, ранее являвшийся прибыльным источником взяток. Утверждалось, что Путин нашел легитимный – некоторые могут назвать его искусным – способ принятия таких финансовых льгот: он создал консалтинговую компанию, которая предлагала «советы и указания» тем, с кем он работал от имени города. Теперь, когда он больше не получал оклад в КГБ, любые взносы – в случае если бы их предложили – могли бы обеспечить им с Людмилой приятную прибавку к скромной зарплате советника.