У балерин со временем развивается комплекс неполноценности, даже, если балерина вышла замуж за Президента или миллиардера, или за президента-миллиардера.

Балерине кажется, что — мало, мало, что она достойна Бòльшего, Всего космоса, Мира, Председателя Правления Галактик.

Когда мечтает, балерина много кушает от волнения и пропускает тот момент, когда жировые складки закрывают глаза — на сцену уже не берут с излишками жира; на танцульках другие балерины поджимают — голодные, худые, с алчными взглядами и мечтами о Председателях Вселенной.

Толстые балерины уходят на покой, оседают в автобусах на местах для лиц пожилого возраста, матерей с детьми и инвалидов с наглыми взглядами и золотыми перстнями.

С накопившейся злобой балерины глядят в автобусах на рабочих мужчин и не прощают им, что мужчина не Председатель всех Вселенских банков с алмазными Планетами и золотыми Созвездиями.

Мысль о том, что перед ним сидит неудавшаяся, поэтому озлобленная толстая балерина, освежила Лёху, развеселила, и в этой мысли Лёха нашел оправдание себе и её взгляду; лучше, когда женщина наглеет по внутренним своим причинам, из-за своего комплекса неполноценности, чем из-за вида рабочего человека, у которого башмаки стоптаны, и стоптаны не на сцене Большого Театра, а у станка с тусклыми болтами и шпинделями.

Лёха изловчился, закинул ногу на ногу — для храбрости и самоутверждения — так горец Гивико закидывает за спину украденную овцу Долли.

Женщина с неодобрением смотрела на физкультуру Лёхи, трясла щеками, но ничего не говорила, потому что по поверью — у каждого рабочего за пазухой спрятана кувалда, а на груди — щит против ударов.

Женщина по-прежнему загораживала обзор спереди, и Лёха взглянул в окно, направо, на мутную улицу, где бабки и тележки преобладали, как сахар в сахарном песке.

Бабушка с клетчатой тележкой поправила платок, посмотрела на Лёху с той стороны аквариума, плюнула в его сторону и дальше покатила тележку за едой.

Толстые ноги бабки похожи на ноги женщины напротив, но Лёху в тот момент больше озадачил плевок старушки: зачем старая плюется сквозь новые вставные зубы?

Кому предназначен плевок? Ему?

Толстой тетке напротив?

Или — плевок в пустоту, а бабка не видела ни Лёхи, ни толстую, предположительно раньше — худую, и также предположительно — балерину напротив Лёхи?

Если бабка просто плюется, то венок ей от внуков в утешение.

Если плюнула на Лёху со значением, из презрения к его лицу, то — плевок на рабочую честь; не смешно, а — грустно, когда в бывшей стране рабочих и крестьян старая революционерка плюется в сторону рабочего, который на станке вытачивает железный хлеб.

Может быть, бабка в Революцию воевала на стороне Колчака, а в голодные годы спекулировала хлебом, копила золото и воровала колоски с полей, где крестьянин полил землю кровью?

Чем бабка с тележкой лучше балерины с Лунообразной физиономией и пристальным взглядом в душу Лёхи?

С огромным трудом толстая женщина напротив закинул ногу на ногу, при этом задела штанину Лёхи, вроде бы нечаянно, но Лёха знал — нарочно, специально в ответ на его закидывание ноги — так завистливая собака лопнет от обжорства, но у кошки еду съест.

Два оскорбления в течение двух минут: плевок старушки, а сейчас Лёха не сомневался, что бабка плюнула в его сторону из презрения к рабочей специальности, не бабка, а — Каплан с тележкой; второе оскорбление — вызывающее поведение бывшей балерины, нынешней инвалидки по ожирению — нога на ноге, при этом сдирание штанины Лёхи.

Штанина не новая, не чистая — откуда у рабочего человека чистые новые брюки в обтяжку?

Педики из Амстердама щеголяют в новых брюках: не пашут, не сеют, не строят, не занимаются общественным строем, а живут на всем готовеньком — суши, крабы, виски, наркотики, девушки со СПИДом и без.

Лёха не гомосексуалист, даже если бы захотел, а желания нет и не возникнет у станка, то его бы не приняли в гомосексуалисты, оттого не взяли бы, не влили в своё общество, что Лёха — рабочий, а для гомосексуализма необходим внутренний эстетизм, которого у рабочего в курилке не найти со спичками Борисовской фабрики.

Лёха перевел взгляд с опоганенной ногой женщины брючины на нос бывшей балерины — так охотник в пампасах водит дулом ружья, выбирает жертву: абориген или — тигр.

Женщина спокойно выдержала осуждающий взгляд Лёха, словно ждала склоки, даже растянула губы в улыбке — чуть-чуть, вроде бы незаметно, для окружающих, но Лёха заметил, потому что знал, что женщина издевается, поэтому корчит лицо, словно в театре теней в Токио.

Если балерина, то плясала раньше в Токио, веселила богатых Японцев с рыбой фугу в кармане.