— Вот хорошо, сейчас мы все поужинаем.

Мысль о предстоящем ужине доставляла мне большое удовольствие, так как всю дорогу от Парижа я питался сухими корками.

Наш ужин продолжался недолго.

— Ты ляжешь спать с Алексеем, — сказал мне дядя, — а для тебя мы устроим постель из соломы и сена, — обратился он к Маттиа.

Вечер и большую часть ночи мы употребили с Алексеем на разговоры.

Алексей был помощником у дяди и хотя недавно начал работать в шахте, тем не менее, очень любил свое дело. Он работал на очень большой глубине.

Шахтерам, работавшим глубоко под землею, приходилось спускаться вниз по неровным ступенькам, высеченным в скале. Тусклый свет лампочки освещал эту дорогу, покрытую скользкою грязью.

До места его работы нужно было пройти ряд подземных галлерей. Во многих местах приходилось итти по воде, которая просачивалась сквозь трещины скал и разливалась по дну шахты, превращая дорогу в жидкую грязь.

В этом подземном лабиринте слышался шум постоянной работы: то раздавался взрыв пороха, приносивший запах гари и дыма, то слышно было, как катились вагоны с углем, как ударялись спускающиеся бадьи о стены колодца, то гудела паровая машина. Непрерывные опасности подстерегают здесь шахтеров.

Шесть недель тому назад взрыв рудничного газа убил здесь двенадцать работников.

Для предохранения от этих взрывов употребляют так называемые лампочки «Деви», по имени одного англичанина, который изобрел их. Эти лампочки защищены металлической сеткой, чем и предупреждается распространение взрыва, так как газ сгорает в лампе.

Все, о чем рассказал мне Алексей, живо заинтересовало меня. Еще до прихода в Варс, у меня явилось желание побывать в шахте. И, когда на следующий день я сказал об этом дяде, он ответил, что туда спускается лишь тот, кто работает там.

Я уже думал, что буду иметь обо всем понятие только со слов и описаний Алексея, но случилось так, что мне самому пришлось пережить весь ужас и опасности, которым подвергаются рабочие-шахтеры.

Накануне предполагаемого мною отъезда Алексей вернулся домой с рукой, ушибленной куском каменного угля. Один палец был наполовину раздавлен, и вся рука зашиблена. Сельский врач посетил его и сделал перевязку. Пока рука и палец не заживут, он не мог работать. Дядя был очень недоволен. У него не было никого, кто мог бы заменить Алексея. Он был очень удручен этим, так как ему приходилось бы невольно отдыхать без помощника, а это было бы невыгодно для его кармана. Чувствуя, что за его гостеприимство я должен был бы чем-нибудь отплатить, я спросил его, трудна ли эта работа.

— Нет ничего легче ее: нужно катить тачку по рельсам, и только.

— А она тяжела?

— Не очень тяжела. Алексей ее катил.

— Если так, то я готов взяться за эту работу.

— Хорошо; так, значит, завтра мы спустимся в шахту. Ты окажешь мне этим большую услугу.

Я не хотел оставлять Маттиа на попечение дяди и потому спросил, не хочет ли он пойти вместе с Капи по окрестностям давать представления. Он согласился.

— Я с удовольствием заработаю один на покупку твоей коровы, — сказал он, смеясь.

На следующий день меня снабдили платьем Алексея, и я отправился с дядей в шахту.

— Осторожнее, — сказал он, вручая мне лампу, — следуй за мной и не спускайся с одной ступени прежде, чем не нащупаешь другую.

Мы спускались все глубже и глубже, дядя впереди, я — сзади. Перед нами была черная пропасть, в глубине которой я различал свет лампочек. Это шли спустившиеся раньше нас в шахту рабочие.

— Вот мы и в первом пласту, — сказал дядя.

Мы очутились в одной из галлереи, стены которой были выложены камнем, высотою не больше роста человека. В некоторых местах она была выше или ниже; тогда приходилось итти, нагибаясь. На земле лежали рельсы железной дороги. Вдоль галлереи протекал ручеек.

— Этот ручеек, — пояснил мне дядя, — соединяется с другими. Все они впадают в один общий колодец. Каждый день вся эта вода выбрасывается машиной в Дивону. Если машина останавливается, шахте грозит наводнение. Эти галлереи проходят под рекой. Тут бывают не только наводнения, случаются взрывы и обвалы.

Мы пришли к месту нашей работы. Дядя показал мне, что я должен делать. И, нагрузив тачку с углем, он толкнул ее и пошел сам, чтобы научить меня, как довести ее до колодца, и по каким дорогам.

Работа, как оказалось, не была из трудных. Мне недоставало только ловкости и привычки, чтобы сделать ее менее утомительной. Но я не жаловался на усталость. Прежняя жизнь приучила меня к этому. Дядя похвалил меня и сказал, что из меня выйдет хороший работник.

Возле дяди работал старый человек с белой бородой. Его называли «учителем», так как он знал многое, чего не знали другие шахтеры. В минуту отдыха я познакомился с ним, и мы скоро сдружились.

Рассказы Алексея и ответы дяди о происхождении шахт и каменного угля не удовлетворил меня. А когда я спрашивал о том же учителя, он давал мне ясные ответы.