Шрифт:
Открыли ворота, заперли, выйдя, ключик повесили на замок. Шум машин доносился из-за рощи, туда и направили стопы.
Через час осторожной ходьбы в темени вышли к трассе.
– Вроде бы Ярославка, — присматривался Забубённый.
•— Ленинградка, — поправил Судских. — Я знаю этот закрытый приют, Семеныч.
— Чтоб он сгорел! — плюнул в сердцах Забубённый. — Столько дет... Столько лет за правду!
Судских успокаивал, похлопывая товарища по плечу:
— Все позади, дружище. Больше лопухами не будем.
Па их вытянутые призывно руки остановилась «мусорка». Водитель без долгих разговоров пригласил в кабину. Он оказался молчуном, а пассажиры не заговаривали. Так и ехали каждый в своем мирке забот, без разговоров, но за компанию.
На «Войковской» водитель высадил их. Поблагодарили от души. Не долго думая Судских голоснул частнику, договорился.
— А куда едем? — недоумевал Забубённый. Они о маршруте дальнейшего пути не сговаривались.
—- Сначала ко мне. Я рассчитаюсь с водителем, осмотримся, а там видно будет. До утра нас не хватятся. Садись, не переживай много. Доедем — картина прояснится полностью.
У Судских появилось какое-то интересное внутреннее чувство, будто он обсудил с кем-то свои дела и получил право действовать по собственному разумению. И никакой клиники не было, и Толмачева он не знал, и с Сички- ной не общался...
Едва машина тронулась, полил жуткий ливень. И опять «дворники» не успевали разгонять воду с лобового стекла. Их мелькание вызывало у Судских галлюциноз, он не мог сообразить, где они едут, который час и в каком времени они обретаются. Лишь скорость, на которой ехал водитель, путала. И будго не по шоссе мчались они, а летели по американским горкам.
Машина остановилась внезапно, водитель даже не повернул к сидящему рядом Судских своего лица. Приехали и приехали, куда просили довезти. Урчал двигатель на малых оборотах.
— Семеныч, посиди здесь. Я подымусь за деньгами и зонт принесу, — попросил Судских.
Знакомый лифт, та же надпись на внутренней стенке: «Дёра, я люблю тебя» — и три восклицательных знака.
Он позвонил в дверь своей квартиры. Она открылась через минуту. На пороге жена. Без возгласов удивления посторонилась, пропуская Судских в прихожую.
— Я долго отсутствовал? — спросил Судских. Смотрел на жену затаенно, чтобы не выдать своего недоумения.
— Я телевизор смотрела, — ответила она и ушла в гостиную.
«Пожалуй, деньги не понадобятся», — подумал Судских, заглядывая в гостиную. Закутавшись в шаль, жена смотрела «Вести». Приглядевшись, Судских узнал в говорящем Забубённого. Он доказывал на заседании парламента, что пе замечать отсутствия закона о монополии государства на алкогольные напитки по меньшей мере преступление. И утвердился в-мысли: «Да, деньги водителю не нужны. Нет водителя. И лечебницы нет».
Ничего нет. Все осталось как было. Прежний Ельцин и ворье прежнее. Судских задрал рукав. Истыканная иглами вена была.
Он набрал номер телефона дежурного в Ясеневе.
— Леонид? — узнан он, дежурил Смольников. — Посмотри в нашей картотеке, Забубённый Осип Семенович числится в депутатах Думы? Я подожду па телефоне.
Через пару минут пришел ответ:
— Игорь Петрович, есть такой депутат. Да вот он, по телевизору выступает. Сказал: «Мне с мерзавцами не по пути».
— Спасибо, Леонид. Ничего особенного пе случилось?
— Все нормально. Игорь Петрович, — несколько удивленно ответил Смольников.
Опуская рукав рубашки на прежнее место, Судских зацепил ногтем браслет часов. Его «Ролскс» был на месте.
Машинально, еще осмысливая затеплившуюся догадку, он взглянул на циферблат. Наручные часы показывали половину восьмого. Стрелки пасов на стене гостиной показывали пять минут девятого.