Дедушка так отчетливо и с таким почтением ответил офицеру, что тот вмиг остыл. «Хорошему человеку поклонись раз, а дурному — дважды», — говаривал мой дедушка в деревне. К любому человеку у него подход найдется.

Офицер присмотрелся внимательней, заметил, что деду не удается стоять по стойке «смирно», хоть он и старается изо всех сил.

— Отчего на ногах не держишься?

— Какой-то непорядочный человек из числа жильцов этого дома донес на нас в полицию — будто мы собираемся бомбу подложить. Нас арестовали и крепко избили. Сейчас нам только одного и надо — получить обратно свою куропатку, и мы в тот же миг уйдем отсюда.

— И не совестно вам из-за одной-единственной птицы нарушать покой стольких людей?

Дед промолчал — не может он возражать такому важному командиру.

— Послушай, старик, ты мне летами в отцы годишься, — сказал офицер. — Я тебе добром советую: уходи-ка ты отсюда.

— Вот только дождемся Харпыра-бея и сразу уйдем, — обещал дедушка. — Все равно нам здесь долго не вытерпеть, ночи-то осенние, холодные сделались. Но если не дождемся, то и завтра придем. Какое от нас беспокойство? Сидим себе в сторонке тихонько, никому не мешаем.

— Имей в виду, в дом — ни шагу! Я здесь живу. Если увижу, что вы вошли, или узнаю, что входили в мое отсутствие, — пеняйте на себя!

— Слушаюсь, мой командир! Да повысит тебя Аллах в чине.

— Спасибо! — кивнул офицер и зашагал прочь, а шофер ему вслед лихо козырнул.

Тут я увидел, как подъезжает машина Харпыра, она остановилась неподалеку от нас. И в тот же миг подкатило такси и встало рядом. Из такси вышли трое молодых людей, нагруженных сумками, пакетами. Они вытащили из багажника тяжелые корзины, узлы и чемоданы. Теджир услужливо подбежал к ним. Офицер на какой-то миг замер у порога и, оглянувшись, бросил пристальный взгляд на парней, потом вошел в дом. А Теджир растерялся, так как Харпыр тоже вылез из машины, держа в обеих руках кучу пакетов с покупками. Поколебавшись минутку, Теджир развернулся и бросился к Харпыру, а молодые люди остались без помощника. Один из них расплатился с шофером, другие стали подтаскивать свой багаж к ограде, в двух шагах от нас.

Дедушка шагнул к Харпыру, тот удивленно взглянул на него, снял очки, протер их, снова напялил на нос и уставился на деда.

— О-о-о! Ты есть из деревни Эали?

— Я есть давно приехать, белобрысый греховодник!

Теджир принял из рук Харпыра пакеты и стоит, не зная, идти ему или нет. Самый большой пакет остался у американца.

— Харпыр, ты должен отдавать куропатку! — говорит дед. — Попользовался — и хватит. Отдавать куропатку Яшара! Понимай?

Харпыр перевел взгляд на меня.

— О, я есть очен любить куропатка. Ноу отдавать!

— Отдашь! Пока мы ее от тебя не получим, не уйдем отсюда, так и знай!

— Ноу отдавать! Ноу, ноу!

— Не ты ее выкормил, не ты ухаживал за ней! Отдавай!

— Ноу! Я буду лучше давать много денег. Я иметь очен хороший охота с эта куропатка.

Молодые люди обступили нас и с интересом прислушивались к разговору. По их лицам было заметно, что они не очень-то расположены к Харпыру, а дедушку слушают с участием и жалостью. Теджир все еще стоял рядом и ждал, чем закончится наш спор. На шум появилась тетушка Гюльджан. Сперва я заметил — она выглянула сквозь верхнюю стеклянную половинку двери, потом вышла и встала рядом с Теджиром. Она с интересом смотрела на нас и вдруг, вглядевшись пристальней, узнала! Мама и дедушка говорили, будто мы с ней состоим в дальнем родстве. Мы встретились с ней глазами, и тетушка Гюльджан, слегка улыбнувшись, тихонько, одними губами, проговорила:

— Добро пожаловать, Яшарчик!

Она сделала было шаг в нашу сторону, чтобы поздороваться, как полагается, но Теджир легонько пнул ее ногой — не смей, мол!

— Харпыр, — продолжал тем временем дед, — ты приехать и иметь хороший охота в нашей деревня. Ты много бах, бах, бах. Взял нашу куропатку и привез сюда. Как не стыдно!

— Ноу, ноу, — мотал головой Харпыр. (Ну и в переплет он попался!) — Я не брать куропатка из деревня. Сейит привозить куропатка. Он делать мне презент, подарок. Я хотеть давать деньги, много деньги. Сейит не взять, говорить: «Это презент, подарок».

— Какая разница — сам взял или у Сейита принял?! Куропатка принадлежит этому мальчику, а не Сейиту. Давай возвращай ее без долгих разговоров.

Прибежала жена Харпыра в домашних шлепанцах. Вид у нее был злой, раздраженный. Лицо походило на желтую фасолину.

— Хелло, Бетти, — обрадовался ей Харпыр.

Она ответила ему что-то по-американски, потом, взглянув на нас, через силу улыбнулась.

— Харпыр, — повторял дед, — нельзя отнимать куропатку у тринадцатилетнего мальчика.

Молодые люди плотней обступили нас.

— Ваши люди на Луну летают, Харпыр, а человечности и доброте вы так и не научились. Отдай куропатку мальчику! Попользовался, и будет.

— Вот оно в чем дело, — заговорили между собой молодые люди. — Наш сосед-американец ездил в деревню и забрал куропатку у этого мальчика. Старик прав, что требует ее обратно. А этот болван не хочет ее отдавать.

— Сколько раз повторять тебе одно и то же, Харпыр! Куропатка ручная, ребенок жить без нее не может. Он от тоски чахоткой изойдет или разума лишится. Пожалей ребенка, отдай куропатку.