Слава богу, дороги здесь хорошие, гладкие, не как у нас в деревне, туфли с ног не соскакивают. Снова у советского посольства я перешел на другую сторону. От ходьбы у меня аж пальцы на ногах распухли. К дому Теджира я добрался уже затемно. Оказывается, пока меня не было, Харпыр-бей интересовался мною, хотел спросить, сколько километров от города до моей деревни, хорошая ли туда дорога, найдется ли у нас, где ему переночевать. Опять он уговаривал Теджира поехать с нами. Какая жалость, что меня не было дома.

— Не переживай, Сейдо-эфенди, я с толком ответил на все его вопросы, — сказал Теджир. — Завтра с утречка выедете. Если хочешь, после ужина мы к нему еще раз поднимемся, чтоб окончательно договориться.

— Не стоит, — махнул я рукой. — Устал я очень. Давай лучше подготовимся к завтрашней поездке.

— Воля твоя.

В машине еле умещались сумки, коробки, запасы консервов, два ружья, бинокли. Итак, мы уже в пути. И зачем ему два ружья? Одет он тоже был чудно — в особый охотницкий костюм вроде того, что был на нашем генерале Салихе Омуртаке во время маневров. И так же, как генерал, он не расставался с картой. Раньше ему доводилось со своими приятелями ездить на охоту в Кескин, поэтому дорогу он знает. Машину он гоняет как бешеный.

В Кырыклы мы даже не задержались, после Балышиха свернули налево, птицей пронеслись мимо Кулаксыза, Батталоба, Кёседурака, Сулакчи. Хорошо, что вчера по пути из музея я купил пачку сигарет с фильтром. И сейчас, в дороге, то он меня угощал сигаретами, то я его. Но почему-то наши «Чамлыджа» не пришлись ему по вкусу. Честно говоря, и мне они не особо нравятся. Вот и Сулакча осталась далеко позади. Пора, сказал я себе.

— Послушай, Харпыр-бей, если б ты помог мне устроиться на работу к вам, я бы стал возить тебя на охоту каждую неделю. Честное слово.

— Работ! Какой работ? Не понимай.

— Я на любую работу согласный. Могу быть сторожем, привратником, вахтером. У вас ведь много разных фирм, а меня любая работа устроит.

— Пожалуйста! У нас много работ. Много денег платить будем. Тебе надо инглиш понимай. Почему не понимай?

— Чего не знаю, того не знаю. Но я могу быстро выучиться. Если ты мне напишешь свои двадцать девять букв против наших двадцати девяти, я через пару месяцев все что хочешь переведу. Я ведь не дурак! А как только подработаю достаточно денег, перевезу семейство в Анкару. Мне для начала хватит и тысячи лир в месяц. Теджир Али — мой земляк, он поможет снять комнату в геджеконду. Эх, умел бы я водить машину! По правде говоря, устроиться на работу в турецкое учреждение — дело немыслимое. А вот в американских фирмах, говорят, это попроще будет. Все, кто работают в ваших конторах или прислуживают в домах, все до единого довольны.

Поди угадай, понимает ли он, об чем я ему тут толкую? Я старался говорить медленно, отчетливо, а он, ни слова больше не говоря мне, время от времени поправляя то очки, то шляпу, гнал машину в сторону Шами. А машина у него — зверь. Джип Карами в сравнении с ней просто дерьмо. Шины у нее зубчатые, по какому хочешь бездорожью проскочит, на какой угодно склон вползет. После деревни Сейдим дорога хуже некуда. Трудно поверить, но и эту дорогу мы одолели играючи.

— Ты говорить, Сейдо, у тебя куропатка имеется. Руджио не имеется. А я имею два руджио. Один ты будешь охотиться, другой — я. Сначала мы поедем брать твой куропатка, потом охота.

— Ты имеешь в виду куропатку моего сына Яшара. Да-да, сначала поедем к нам домой, возьмем клетку с птицей, а потом — в Чайырлы. А не понравится там, в другое место махнем. Всю округу обшарим, обещаю, никак не меньше десяти куропаток подстрелим, а может, поболе.

— Гуд, вери гуд!

— Угощайся сигаретой, Харпыр-бей. — И я протянул ему пачку.

— Я не любить «Чамлыджа».

— Верно, Харпыр-бей, неважнецкие сигареты.

Чобан Хасан гнал стадо коров в сторону холма Бедиль. Он издали смотрел на нашу машину. Знал бы он, с кем я там сижу, кого везу в гости! Но разве углядит он издалека?! Может быть, скоро приедут и те американцы, что охотились на кабанов. Они ведь обещались быть здесь опять в эту субботу. Приедут или нет, мне как-то это стало теперь безразлично. Бог с ними и с их визитными карточками. У меня теперь собственный американец имеется, уж этот-то, иншаллах, меня не подведет…

Курята и гуси разлетаются из-под колес нашего автомобиля. Собаки насторожили уши и подняли морды. Я важно сижу рядом с водителем и указываю на дорогу прямо к моему дому. Так мы и подкатили к нашим воротам. Я выскочил из машины, и тотчас знакомые и порядком опротивевшие мне запахи обступили меня. Обогнув машину, я почтительно взял гостя под локоть:

— Милости прошу. Харпыр-бей, выходи.

— Ноу, Сейит, спасибо. Я буду здесь ждать. Ты взять свой куропатка. Сегодня очень хороший охота будем иметь. Нельзя время теряй.

— Не хочешь войти в дом? Почему?

— Я хочу ждать.

— Ну хотя бы стаканчик айрана отведай.

— Ноу, Сейит. Иди взять куропатка.

Я вошел во двор, поднялся по лесенке. Дома все шло своим чередом. Отец, как обычно, сидел на юваге, Исмахан мыла посуду, Бургач и Дуду только что покончили с супом, Али куда-то запропастился, а Яшар, как всегда, примостился рядом с дедом. И куропатка на своем обычном месте.

— Селям алейкюм, отец, — приветствовал меня сын. — С приездом!