— Ноу, ноу! Эали есть наш привратник, а ты есть визитор, то есть гость.

— Мы с ним земляки, — ответил я. — Какая разница — он или я отнесет эти пакеты наверх?

Удалось мне его уговорить — бормоча «сэнкю, сэнкю, спасибо», он сунул пару пакетов мне в руки, остальное отдал Али.

— Разве ж мне трудно, господин? — проговорил я. — Какой это труд? Может, вам еще в чем помочь надо, так я завсегда готовый. Хотите, дрова наколю и подниму наверх?

Сказал и тут же понял, какую глупость сморозил — в доме-то котельня есть, и ее топят мазутом, а еду они готовят на электрических плитах. О каких дровах может идти речь?! Ну и ляпнул!

Мы с Теджиром поднялись наверх, и он позвонил в дверь. Мешая турецкие слова с английскими, объяснил женщине, открывшей дверь:

— Бетти-ханым-абла [43] , примите это. И вот это тоже. Сейчас и Харпыр-бей поднимется, он тоже несет пакеты. Пусть дом ваш будет полной чашей. Ешьте на здоровье, пейте на здоровье. Тут всего вдосталь — и пива, и джина, и виски, и шампанского.

А Бетти слушает нашего Али и заливается смехом, а из-за ее спины выглядывают двое малышей — мальчуган и девчонка. Сама Бетти — кровь с молоком, вся из себя круглая, да белая, да румяная. Видать, свиное мясо идет впрок женщинам. А тут и Харпыр-бей поднялся, нагруженный свертками. Теджир подскочил к нему, взял у него из рук пакеты. Я тоже хотел помочь, но Харпыр-бей отказался. И я не стал настаивать — едва ли ему придется по вкусу навязчивость.

— Спасибо тебе, Эали. У тебя имеется гость. У меня имеется бутилка. Хочу тебе делать гифт [44] . Понимай?

— Понимаю, господин, — осклабился Али. — Вы хотите мне и мой гость подарить бутылка вина. Что ж тут непонятного? Спрашиваете, чего мне хочется — джина, виски или шампанского? Ничего мне не нужно, Харпыр-бей. Мой друг вино не потребляй. Я тоже не любитель вино. Так что ничего не надо.

Чтобы Харпыр-бей лучше понял, Али и сам коверкал свой родной язык. И мотал головой: мол, ничего нам не надо.

— Твой друг… это есть твоя деревня? Так, Эали?

— Йес, господин, мы с ним одна деревня. Мой друг хороший охотник. Пиф-паф, понимаете?

— Охотник?! О, я понимай. Он имеет руджио?

— Нет, ружья у него нету, но он очень любит охоту и охотников любит. Было у него ружье, но продать пришлось. Нужда заставила. Денег не было, вот и продал. Не было у него денег… Ноу мани, мани [45] …

Поди угадай, понял ли американец моего друга Теджира, но лицо у него сделалось грустное, понимающее. А я в душе возликовал, сразу смекнул, что Теджир ради меня старается, авось мне счастье улыбнется. Наш Теджир не чета всяким этаким прохвостам, что как только в город переберутся, так с деревенскими и знаться не хотят. Не таковский наш Теджир.

— Очень хороший охотник, вери гуд. Первый сорт.

— Я рад, очен рад, — бормотал Харпыр-бей и стал жать мне руку.

— Только вот бедный он. Хотите, он возьмет вас с собой в деревню? Вот где настоящая охота! Куропаток там — не счесть. Много там куропаток, понимаете? Эх, кабы не нужда!..

— Слушай, Эали, твой друг иметь имя? Как его имя?

— Конечно, имеет. Сейит его имя, Сей-йит.

— Я есть доволен. Хочу давать вам подарок шампанское. Вы вместе пить…

Мне показалось, что нельзя обижать его отказом, еще оскорбится, чего доброго. И потому я сказал:

— Возьмем, спасибо. Приезжайте к нам в деревню, завсегда рады будем.

— Спасибо, сэнкю. Этот уик-энд могу ехать.

— Вот и сговорились! — обрадовался Али. — Нынче четверг, выходит, через два денечка можно ехать. Сейит подождет вас, господин. А в субботу утречком сядете в такси, за разговором и не заметите, как приедете.

— Твой друг будет ждать два день? — удивился Харпыр-бей.

— А что такого? Может и подождать.

— Нет, мне лучше вернуться домой пораньше и приготовиться к охоте, — возразил я. — Али объяснит вам, господин, как добраться в нашу деревню. А куропаток у нас и впрямь много. Поохотимся вместе. Много, много у нас куропаток, сами убедитесь. Раньше еще больше было, но последнее время зачастили к нам охотники из касаба, и опять же ваши, американцы, приезжают. А раньше столько было куропаток, что они стаями вились над посевами, спасу от них никакого не было. Сейчас в горах попрятались.

— Я машина имею, суббота приеду. Вдвоем будем хороший охота иметь.

— Конечно, конечно! Я у кого-нибудь ружье одолжу, у вас свое ружье есть, вот вместе и поохотимся. А куропатка есть у вас?

— Ноу, куропатка не имей. Раньше был один, но она не делал гуд охота. Я отпустить ее.

— Зато у меня есть! — сказал я. — У моего второго сына Яшара есть куропатка, увидите — ахнете. Во всем мире не сыщется такой куропатки.

— Слышишь, Эали, у него в деревне вери гуд куропатка есть! Суббота приеду, жди. Ты тоже ехать со мной, Эали?

— Нет, господин, я не могу. Вдвоем будете охотиться.

Вот и сладилось дельце! Нет, я пока о работе ни гу-гу. На охоте и потолкуем. Не хочу я сейчас этаким попрошайкой выглядеть. Всему свой срок.

Прихватив с собой бутылку шампанского и распрощавшись с мистером Харпыром и Бетти-ханым, мы спустились в каморку Теджира, где Гюльджан уже поджидала нас с ужином-макароны и жареная картошка. Я от радости ног под собой не чуял, и у Али улыбка не сходила с лица. Надо ж, какая удача нам выпала!