От яркого света Леонард зажмурил глаза. А когда открыл мрак Чёрного переулка сменился тёплым полумраком уютной комнаты: посередине стоял стеклянный столик на треноге в виде свившихся в клубок змей, рядом – высокие кресла из красной кожи, а напротив весело потрескивал дровишками камин.

– Присаживайся, Леонард, – молвил Айвар. Секунду назад кресла пустовали. Теперь в них сидели юноша и миловидная девушка. У обоих были хмурые и бледные лица.

.На коленях у молодых людей сидели известные Леонарду существа. На их милых и смешных мордашках запечатлелся неподдельный интерес к гостю.

Айвар стоял у камина, в его руках поблёскивал стакан с янтарной жидкостью. Такой же возник и в руках Леонарда.

– Таргос в городе, Севальвеж, – заявил Айвар. Признаться, смысл слов некоторое время доходил до Леонарда, и он замешкался. Маг же не торопил.

– Т-таргос? Здесь? Как такое… – зачастил Первый Секретарь.

– Он здесь был с начала беспорядков, – невозмутимо добавил Айвар.

– А мне казалось, что он подох вместе с эпидемией. Наверное, это он вместе с сообщниками притащил эту напасть.

– Это не они, – твёрдо ответил Айвар и внимательно посмотрел на Леонарда. От глубинного взгляда самой тьмы у Севальвежа побежали мурашки по телу. – И это не эпидемия, Леонард. Это вирус.

Во второй раз патрон смог ошарашить верного слугу. Тот даже потерял дар речи.

– И… и что? – пролепетали его пересохшие губы, когда он смог совладать собой.

– Это значит, мне нужен Анхельм, – Айвар говорил ровно. Но каждое слово несло в себе большую силу. Севальвеж не мог стоять.

– Можно, я присяду? – попросил он, и оказался сидящим в кресле. Оно возникло из воздуха. Но Леонард не обратил на это волшебство внимания: слова Айвара произвели на него весьма глубокое впечатление.

– Лучшей выпей, если моя информация поразила тебя, – проявил благородство патрон.

Севальвеж выпил. Залпом. Обжигающий ароматный напиток проскользнул сквозь горло с горечью.

– Столько лет, столько… – запричитал несчастный.

– Не стоит винить себя. Сделанное имело значение в конкретный момент времени. Если бы нам были известны конечные точки. могли бы не начинать, – медленно говорил Айвар. Скорее с собой, чем с Леонардом.

– Но почему? Зачем?

Маг повернулся к Секретарю.

– Отдел должен быть уничтожен, Севальвеж. Его последний оплот укрылся в районах подведомственного тебе города, не считая отдельных агентов в других местах. Необходимо до начала запуска Анхельм добить выродков, а за ними и краснушников Единого.

– К этому давно идут приготовления.

– Данфер? – прищурился Айвар.

– Конечно. Теперь Орден взял всё в свои руки.

– Скорее явно обозначился, – хмыкнул маг и вновь обернулся к камину. – Сюда скоро придут корабли, много кораблей. С Гипериона. К их приходу нужно подготовить помещения и временное пропитание, заготовить походные пайки, одежду. Оружие.

– С этим туго, мой патрон. После творившегося хаоса все запасники опустошены. – загомонил Секретарь.

– Мне это неинтересно, Леонард. Я надеюсь на тебя. Людей будет много, у тебя считанные недели.

Севальвеж угрюмо склонил голову.

– С Данфером я встречусь лично, можешь не заморачиваться, – добавил Айвар спустя некоторое время.

– Темные помогут тебе в созидании? – неожиданно спросил Леонард и устремил вопросительный взгляд на патрона.

Айвар молчал. Долго. Затем потрогал виски и размеренно ответил:

– Когда-то всё было экспериментом. Мы играли вещами, о которых не имели ни малейшего понятия. А когда поняли… Я не фанатик, Леонард. Я не вижу смысла ни в бесконечной ночи, ни в безбрежном свете. Но мне известно одно: мир должен развиваться в гармонии начал. И никто не должен использовать это в личных целях: строя свои иллюзии, играть судьбами других.

– Даже, таких, как мы? – не унимался Севальвеж.

– Я всё больше и больше не вижу разницы между нами, Леонард. А Отдел явно не видит смысла в ваших жизнях. Ступай, у тебя много дел.

***

В комнате царил полумрак. В убежище Айвара не предусматривалось никаких излишков: тьму подвала разгоняли пара лучин и один подсвечник. На последнем догорала растаявшая свеча. Увиденное Севальевежем при первом приходе убранство (камин, кресла и прочее) было не более чем мороком. Деятелей, увлечённых идеей, не беспокоило убожество окружающих мелочей. оно требовалось людям непосвящённым.

Эмми колдовала над столом, приготавливая незамысловатую стряпню на ужин. В последние дни времени на домашние заботы не находилось: дела государства или мироздания не оставляли возможностей побыть просто. людьми. И Ромунда это не устраивало.