– Ты веришь, что там, – она кивает в сторону Зиккурата, нависающего над кварталами рыщущих убийц, – мы будем спасены?

– Я ни во что не верю…

– Тогда зачем идешь туда?

– Если остаться здесь – убьют еще раньше.

Никакой веры в завтрашний день. Никаких иллюзий на этот счет. Среди ночи на нас нападает темнокожий убийца с кривой ржавой саблей. Его кожа настолько темна, что он почти сливается с ночью.

Но мои инстинкты меня не подводят, я чую его до того, как он успевает напасть. Его встречает раскаленный свинец, дробящий кости и плавящий мозг. Игра со смертью вьется как веревочка в руках, кто не поймал – тот ушел.

– Думаешь, он не идет тем же путем?

– Именно.

Господин Случай сводит нас и раскидывает по углам. Ему плевать, он тасует судьбы как колоду карт. Ты никуда не уйдешь. А Он будет выводить свою теорию о Героях и Статистах.

– В прошлом году я купила две сумочки: одну черную – на каждый день, другую розовую – для выходов в свет. Ни одна не пригодилась.

– К чему ты это говоришь?

– Просто так.

– В прошлом году я дважды проколол ногу и трижды порезал палец.

– Ты считаешь каждый раз?..

– Да. Не то чтобы это прибавляло смысла, но…

Можно не продолжать, она все понимает. На правой лопатке у нее вытатуирован скорпион.

– Знаешь интернет-кафе здесь неподалеку, на углу…

– Которое держит однорукий байкер?

– Ага. Зашла туда вчера днем, завела себе страницу в социальной сети.

– Зачем?

– Думаю найти там друзей.

– И как успехи?

– Сегодня ночью ты нашел убийцу быстрее.

Это он нас нашел, но не стоит ей об этом говорить. Страх разъедает быстрее, чем серная кислота.

Кем она была в прошлой жизни, я не спрашиваю, она тоже молчит. Нам есть что скрывать друг от друга. Возможно, нам есть и что порассказать друг другу. Но молчание спасает нас от этого. Мы здесь случайно, и встретились так же случайно. Завтра нас может не стать, зачем тогда кому-то груз тяжких воспоминаний?

Идем дальше, сея череду случайностей.

Не знаю, насколько морально спать с первым встречным. Мы живем в век, когда случайные половые связи трудно назвать случайными. В том смысле, что вряд ли что-то может происходить произвольно в этом мире отработанных технологий. Мы настолько одиноки в пространстве постиндустриальных времен, что кидаемся навстречу любому человеку, танцующему рядом в баре. Не обремененные высокими нравственными императивами, закономерно ставшими пережитком прошлых патриархальных времен, мы ложимся в постель с любым, кто способен подарить нам улыбку. Это негласный закон нашей эпохи. Мораль лежит на стороне сознательного, а низвержение морали – бессознательного. Мы живем во времена торжества бессознательного.

Я проснулся около девяти утра. Для субботы, в общем-то, рано. Но я редко долго сплю после бурной вечеринки – таковы привычки моего организма, и тут уж ничего не поделаешь.

Саша спала рядом. Прошедшую ночь мы провели так, что соседи при встрече должны были одарить меня как минимум неодобрительным взглядом за бессонные часы. Пусть так – это того стоило.

Я окинул взглядом наше лежбище: простыня сбилась, из-под нее торчала обивка дивана. Еще бы. В прикрытое занавеской окно сочился приглушенный утренний свет.

Голова немного гудела после выпитого вечером. Я перевернулся с боку на бок, оценивая свое общее состояние. Терпимо. Я решил встать.

Покинув кровать, я тихо оделся и вышел из комнаты. Саша за это время ни разу не пошевелилась – настолько крепко спала. Я посетил туалет, затем умылся и вышел на кухню. Соседи по квартире спали, меня обволакивала сонная тишина. На кухне я поставил чайник на плиту, уселся в кресло возле окна и закурил.

Сквозь давно немытое стекло кухонного окна я смотрел на двор, покрытый лужами и потемневшей листвой. Дождя сегодня не было, сквозь разрывы туч иногда выглядывало солнце. Неплохая погода. Сродни моему настроению. Не жарко и не холодно. Легкая сырость, но без осадков.

Чайник закипел. Я потушил окурок в пепельнице и выключил газ. Потом налил кипятку в кружку. Отыскал пакетики с черным чаем и с зеленым. Немного подумав, остановил свой выбор на зеленом. Кинул пакетик в кружку, сам же открыл форточку. Застоявшийся воздух кухни с сигаретным дымом радостно потянулся на улицу. На меня пахнуло осенней прохладой.

На столе стояла пустая бутылка из-под коньяка, я выкинул ее в мусорное ведро. Затем нашел упаковку таблеток анальгина на холодильнике. Выковырял из бумажной платформы и закинул в рот две штуки, чтобы голова перестала гудеть. Запил чаем. Закурил еще одну сигарету. Утро начинало мне нравиться.

Планов на выходные у меня не было. Совершенно. Два дня без каких-либо обязательств и дел. С одной стороны – хорошо, с другой – полный мрак. Как ни странно, но чем больше возможностей для всяческих развлечений нам предоставляет общество потребления, тем меньше этих возможностей достается нам. В том смысле, что мы можем ходить без конца на премьеры новых фильмов или показы новых коллекций мод, но все это, в конечном счете, будет повторением уже увиденного. Иллюзия нового – это только иллюзия, не больше. В остальном – мир слишком стар и уныл. Он не создает ничего нового уже много лет, только перерабатывает старое. И это надоедает. Поэтому скука – неизменный побочный продукт притянутого за уши разнообразия.