Голова поселкового совета непонятно куда делся, и поселок возглавил начальник отделения милиции, взяв под крыло и пожарных, и военкомат, что был в поселке. Теперь вот Бебешко ломал голову, как жить дальше. Извечные вопросы «кто виноват и что делать?» не покидали его начавшую рано лысеть голову. И если первый вопрос оставался без ответа, который не был столь важен, то на второй вопрос ответ нужно было искать. И при этом срочно.

– Как думаете, надолго все это? – поинтересовался Марченко, который тоже присутствовал при всем этом разговоре.

– Как бы не навсегда, – покачал головой Константин. – За эти три дня столько людей погибло, что вы и представить себе не можете. А люди, они не просто двуногие без перьев, они еще и специалисты. Вот закончится мука, что делать будете?

На столь насущный вопрос ответить не получилось – в дверь постучались и, не дожидаясь ответа или приглашения, вошли несколько человек и поздоровались с подполковником, который как раз вернулся к вопросу Константина Аркадьевича.

– Зерно совхозное есть. Перемелем.

– И насколько запасов хватит? А электричество? Где-то случится повреждение ЛЭП, что будем делать? То-то же. Это раньше были электрики, ремонтники… А сейчас? Сейчас-то они тоже есть, но… Вот не дай бог канал будет перекрыт. Все сельское хозяйство юга и Крыма загнется на корню.

– Не будет он перекрыт. Вода по каналу идет самотеком аж до Джанкоя, а там уже стоит первая насосная станция, – покачал головой Собко, припомнив схему размещения насосных станций Северо-Крымского канала.

– А скажи-ка мне, Иван… – задумался над словами пришлого мужика Бебешко. Он ведь пока и не рассматривал всю проблему с этой новой для него стороны – перебили первых обратившихся и ладно, а теперь получалось, что ситуация намного серьезнее, чем казалась на первый взгляд. – Что у нас на насосной творится?

– Да что творится? Ничего. Станция сама по себе автоматизирована, то есть присутствие человека обязательно, но большого ума, чтобы с ней разобраться, не нужно. Проблема в другом…

– И в чем же?

– В деталях для ремонта. Если что-то где-то сломается, то гаплык неизбежен.

– А есть основания полагать, что сломается?

– Ну в этом году мы там все проверяли и чинили, так что лет пять еще проработает как часики, а вот потом… даже и не знаю. Кстати, сейчас там дежурит Серега, сменщик мой, а вот третий – Сашка – так и не вышел на связь. Надо бы к нему домой сгонять – вдруг он того… тоже упырем перекинулся.

– Понятно. Ладно… Черт! – внезапно гаркнул милиционер и гулко хлопнул ладонью по столу. – Я понятия не имею, что делать!

– Что-что… Строить светлое коммунистическое будущее в отдельно взятом поселке… – как-то даже равнодушно пожал плечами Константин.

– И как вы себе это представляете? – устало опустился на стул подполковник, который взвалил на себя ношу, грозящую стать непосильной.

– Ну во-первых, озаботиться пропитанием. Продукты уже перестали завозить в магазины, а дальше будет хуже. Все припасы через месяц-другой закончатся. А урожая пока нет. И что будет?

– Ничего хорошего… – устало ответил Бебешко, расстегивая верхнюю пуговицу воротника своей форменной рубашки, которую, как, впрочем, и форму, он все так же продолжал носить.

– Правильно. Поэтому нужно опять собирать колхозы-совхозы и давать стране уголь. Фигурально выражаясь.

– Да кто ж в них будет вступать? – саркастически хмыкнул Марченко. – Сами же видели, сколько было добровольцев в патрули. А это, между прочим, жизненно необходимо… Это реальный вопрос жизни и смерти, а не эфемерное коммунистическое будущее.

– Как я частенько говорю, главное – стимул, – задумчиво произнес Степан, доселе скромно молчавший.

– Во-во, – поддакнул Константин. – Мы ехали, видели, что уже озимые всходят. А когда пшеница созреет, кто ее будет собирать и на чем?

– Ну комбайны… – протянул один из присутствующих. – Не вручную же!

– А топливо?

– Так. Понял, – хлопнул ладонью по столу подполковник. – Значит, обеспечить запас топлива. Пиши, Марченко.

– Дальше, – продолжал профессор из Евпатории. – Пустые поля есть? Есть. Сейчас как раз время картошку сажать. Согнать баб с детьми – пусть сажают. Вручную. Нескольких мужиков с ружьями в патрули для охраны от мертвяков или других… нежелательных элементов.

– Так кто ж пойдет копать-сажать? – опять поинтересовался Марченко, старательно выводя буквы и занося мысли начальства на бумагу – для благодарных потомков.

– Так вы ж власть, вот и издайте приказ. В случае непослушания – выселение из поселка. И пусть чешут куда хотят… – хмыкнул Константин.

– Но это как-то… – замямлил Степан.

– Степа, не те времена нынче, чтобы демократией заниматься. Теперь нужно четкое управление. Жесткое. Порой даже жестокое.

– Так, я понял, куда вы клоните, – кивнул Макар Бебешко. – Изложите свои мысли на бумаге и завтра часам к девяти занесите мне… Иван, от тебя нужна подробная карта сети каналов, что вокруг села. Марченко, про доклад о состояниях ферм я тебе уже говорил, еще запиши, чтобы директора хлебозавода или зама его и начальника маслозавода ко мне вызвали. Или любого, кто сможет возглавить эти предприятия. Так. Что еще? В тот же список – начальника строительно-монтажного управления, если его не съели. Записал?