– Да, все хорошо! – махнула родственница полной рукой, успокаивая племянника. – На собрании!

– На каком собрании?

– Да у нас сегодня объявили сбор в центре… ну, напротив почты, на площади, – попыталась объяснить тетка Степану новые веяния в поселке, но тот не очень понимал, о чем говорит родственница.

– Так, а что за сбор?

– Ну у нас же после того, как появились первые упыри, мужики объединились да перестреляли их. Хоть и натворили те немало дел, а все же управились с горем пополам. А там и милиция наша местная голову подняла во главе с Бебешко. Решили выставить посты на основных въездах в село да фильтровать приезжих, чтобы, не дай Господь, еще какую заразу не завезли.

– Ага, нам тоже устроили допрос с пристрастием. Пока всю родословную не вызнали – не пропустили.

– Так вот, сегодня там какие-то новости будут объявлять. Ну и думать, как дальше быть.

– Ну так а вы почему не пошли?

– Да нет, мы уж с Кристинкой как-нибудь на хозяйстве останемся… – Тетка обняла выскочившую из дома на шум крепенькую, ладненькую девчонку лет двадцати. Точный возраст двоюродной сестры Степан не помнил – не очень-то он поддерживал родственные связи. Младшая дочка была вылитая мать в молодости – такие же светлые волосы и темные глаза… А вот старшая родилась копией отца – зеленоглазая и курносая. – Иван вернется – расскажет. А вы, может, сходите туда? Заодно и расскажете, что в мире творится. А мы пока на стол соберем. Вы ж проголодались небось?

– Мы за любой кипеж кроме голодовки! – кивнул Константин, переглянувшись с Юркой и Степаном.

– Хорошая идея, – поддакнул Рогов. – Нужно узнать все из первых рук, потому как творится такое, что страшно представить. Я ж, теть, можно сказать, в эмиграцию подался. В бега. Приютишь?

– Да приючу, конечно. Ты надолго?

Степан неопределенно пожал плечами, развел руки в стороны.

– Планирую навсегда. Ну или пока этот дурдом не закончится, а мертвые не одумаются и не предпочтут вечный покой брожению по грешной земле.

– Ну и отлично, – обрадовалась тетка, чем вызвала облегченный вздох парня. – Лишние руки нам не помешают. Тем более мужские!

– Ну да. Мы, наверное, все же скатаем на собрание. Ты как, Кость?

– Я только «за».

– И я! – поддакнул его племяш.

– А ты здесь оставайся, – отвесил тому шуточный подзатыльник Константин. – Раны зализывай.

– Ну дя-адь, – заныл подросток.

– Никаких «ну», не запрягал. Останешься здесь.

Юрка побурчал для приличия, но, вроде смирившись, отправился вслед за теткой, которая обрела новый объект для вселенской заботы, тогда как Степан с Константином залили в бак бензин из одной из канистр и рванули в центр поселка, где и должно было происходить собрание.

Поселок в последнее время разросся – появились большие дома за крепкими заборами, возле автовокзала построили новую автозаправочную станцию, пооткрывались новые магазины с яркими вывесками, тогда как центр так и оставался старым, с открытыми дворами и низенькими хатками.

Детей на улице практически не было, женщины ходили по двое-трое, а мужчины и вовсе с ружьями наперевес.

Конечно, вид мужика на велосипеде и с ружьем был немного комичным, но тратить бензин в поселке, который на велике можно было пересечь из одного конца в другой минут за двадцать, а если постараться, то и за десять, было как минимум глупо.

– Слушай, надо бы обзавестись местным транспортным средством! – проговорил Степан после того, как мимо них проскочил очередной велосипедист.

– Угу, – согласился Константин и тут же добавил: – Только у меня денег нет. Сам знаешь. Впору на паперть становиться да подаяние клянчить.

– Я сам все спустил на бензин и еду. Правда… – вдруг вспомнил одну «небольшую деталь» Степан.

– Что? Говори.

– У меня золото есть. Может, стоит поменять?

– Погоди пока. Золото еще может пригодиться.

– Зачем? Бабам дарить?

– Степа, ты меня поражаешь! Какие бабы? Деньги бумажные теперь не ценнее той бумаги, на которой они напечатаны. А золото – оно и в Африке золото, а еще будут цениться оружие и патроны. Поэтому если и покупать что-то, то оружие и патроны. Помнишь трупаков на трассе?

– Ну…

– Их кто-то пристрелил. Ты понимаешь, что это значит?

– Разбой на дорогах? – предположил Степан.

– И не только. Как бы по селам и деревенькам не начали шерстить эти романтики с большой дороги.

– Черт! Нужно перестраивать деятельность мозга с учетом новых реалий. Туплю со страшной силой.

– Да ничего ты не тупишь, просто еще не привык, что правила игры немного изменились. Да и мало кто сейчас это понимает. Вот руководство этого села – доперло, что нужно объединяться и контролировать территорию, а в Гавриловке, несмотря на меньшие размеры деревни, все телятся да никак разродиться не могут.

На центральной площади с постаментом Шевченко посредине назревал целый митинг. На дороге застыл древний ЗИЛ-130, выкрашенный в толерантный голубой цвет, с белой мордой и торчащими черными крюками, больше похожими на клыки кабана-секача, боковой бортик был откинут, а на платформе, словно дедушка Ленин в лучшие годы, что-то вещал мужик в милицейской форме с погонами подполковника.