Теперь все знания были ему открыты.

Дор погрузился в недра одной из мадридских библиотек и проглотил более трети тамошних книг. Его интересовало многое — история и литература, географические карты и фотоальбомы. При повернутых на бок песочных часах для этих штудий требовались считаные минуты, а в обычном режиме времени ушли бы годы.

Покинув залы с книжными стеллажами, Дор снова повернул часы, чтобы полюбоваться закатом. С благоговейным трепетом смотрел он, как электричество — о нем он уже знал — продлевало человеку время бодрствования. Прежде Дор был знаком только с освещением, исходившим от масляных ламп или огня. Теперь ночные города были залиты сиянием, и Дор шел по тротуарам, то и дело попадая в круг желтовато-белого света. Он не спал всю ночь, не в силах оторвать от уличных фонарей завороженного взгляда.

Утром Дор снова затормозил бег солнца и странствовал по испанским равнинам, по берегам крупнейшей реки во Франции и по лесам Бельгии и Германии. Он видел древние развалины и современные стадионы, открывал для себя небоскребы, церкви, торговые центры.

Куда бы Дор ни направился, он всюду высматривал часы. Старик в пещере был прав. Конечно, Дор был первым хранителем времени в мире, однако человечество, взяв на вооружение его простые приспособления на основе палок и чаш, создало на их основе огромный арсенал приборов.

Дор ознакомился с каждым из них. В дюссельдорфском музее на Хуттенштрассе он разобрал все старинные часы на выставке, тщательно изучая пружины и спирали, пока замерший охранник стоял в нескольких метрах от него. На блошином рынке во Франкфурте Дор обнаружил радиоприемник с таймером, позволяющим «перелистывать» дни вперед или назад. Дор нажал на кнопку обратной перемотки и наблюдал, как время идет вспять — среда, вторник, понедельник… Он думал о том, как здорово было бы докрутить календарь до того момента, когда он снова окажется дома.

«Ты отец земного времени», — говорил ему старик.

Неужели на него возложена столь огромная ответственность? Дор размышлял о веках, в течение которых он был обречен на страдания в пещере. Его мучил вопрос: разве каждый любитель посмотреть на часы платит такую цену?

В конце концов в Германии он вышел на морской берег — к маяку Вестерхевер. Прежде Дор читал о таких сооружениях и о великом Северном море. Он позволил времени течь в естественном русле и немного полюбовался прибоем, потом привел песочные часы в исходное положение.

Образование Дора в том, что касается современного мира, было закончено. Он провел сотню лет, наблюдая за одним-единственным днем.

В шуме ветра путник уловил то, что хотел услышать:

— Еще одна жизнь.

— Прекратите это.

Дор вошел в спокойную воду и поплыл.

Он пересек Атлантический океан. На это у него ушло шестьдесят секунд.

Дор покинул Германию вечером, в семь часов две минуты. Когда пловец добрался до Манхэттена, был день — три минуты второго. С формальной точки зрения, согласно нашим часам, он вернулся в более раннюю временную точку.

Пока он молотил руками по воде, не ощущая ни холода, ни усталости, в его сознании проносилось все то, что он видел, люди, с которыми он так и не попрощался, те, кого не было на свете вот уже несколько тысяч лет. Его отец. Его мать. Дети. Любимая жена.

«Заверши свое путешествие — и узнаешь».

Когда это произойдет? Что именно ему предстоит узнать? Он хотел найти ответы на эти вопросы. Но больше всего его волновало другое. Качаясь на волнах океана, он размашисто греб вперед и думал о том дне, когда ему придется умереть, как всем остальным.

Достигнув берега, Дор выбрался на сушу рядом с погрузочным доком.

Его приметил заросший густой щетиной докер в кепке:

— Эй, приятель, какого дьявола…

Ему не удалось договорить.

Дор повернул песочные часы. Он поднял глаза на огромный небоскреб и ахнул в изумлении — в таком странном месте бывать ему не доводилось.

Нью-Йорк поразил его воображение, хотя Дор многое повидал, в течение ста лет обучаясь в Европе. Здания были высокими, а расстояния между ними — крошечными. А люди! Сколько же их тут, не сосчитать! Они сбивались в большие группы на углах улиц, их полчища исторгались потоками из дверей магазинов. Несмотря на то что Дору было под силу замедлить движение целого города, лавировать в толпе оказалось непросто.

Ему понадобилась одежда, поэтому он взял брюки и черную водолазку в бутике под названием «Браво!». А подходящее пальто присмотрел в гардеробе японского ресторана.

Разглядывая громадные небоскребы, Дор вспомнил о башне Нима. Он пытался понять, есть ли предел человеческому тщеславию.

Стрелки часов всегда найдут дорогу домой.

Это было правдой, и Дор знал об этом с того самого мгновения, как впервые отметил тень от солнца. Еще в раннем отрочестве, возясь в песке, он был способен предсказать, что завтра обязательно повторится такой же миг, как сегодня, а в послезавтрашнем дне можно обнаружить слепок предыдущего.