– И все-таки на солнышке лучше, – сказал он.

– Ага, – согласился Пантелеймон. – И Дракончику тоже.

Дракончик немного потускнел, работая лампочкой в фонарике и освещая тёмный подвал, и потому сначала стал почти незаметен на солнце. Но затем, словно получив от гигантского собрата дополнительный заряд энергии, разгорелся с новой силой.

Энергия переполняла его. Он выскочил из фонарика, подлетел к стволу шелковицы и запорхал вокруг и вверх-вниз, словно что-то разыскивая.

Помня о способности Дракончика высвечивать проходы в стенах, друзья смотрели на его движения с любопытством.

И вдруг Дракончик опустился прямо на ствол!

– Интересно! – произнёс Пантелеймон. – Я ещё никогда не открывал проходов в живых деревьях! Неужели они есть?

Он подошёл к стволу и принялся внимательно его рассматривать.

– Но ты же видишь – Дракончик что-то нашёл, – указал на ствол Серёжка.

– Да, вот трещина, – удивлённо произнёс Пантелеймон.

– Открывай! – попросил Серёжка.

– А может, сходим домой, поедим? – оглядываясь на дом, спросил Пантелеймон. – Купание нагоняет аппетит…

– Потом! – отмахнулся Серёжка. – А то Дракончик улетит! То всё время с нами летал, а теперь как прилип. Вдруг он может не только высвечивать проходы, но и самостоятельно летать сквозь них?

Пантелеймон хмыкнул и возвратился к дереву. Просунул кончики пальцев в разводы коры и принялся растаскивать в стороны.

И из раскрываемой в стволе трещины вырвался яркий сноп света. Дракончик даже поблёк в его лучах.

«Как в подвале, – испуганно подумал Серёжка. – Опять дракон?»

Но свет струился ровный, дневной, солнечный.

Проход раскрывался с трудом. Пантелеймон еле растаскивал края.

– Давай попробуем вдвоём! – оглянулся он на Серёжку.

– Давай! – согласился тот. – Ты за тот край, а я за этот!

Лаз открывался небольшого размера, овальный. На высоте полуметра от земли. И открывался по-особому, не так, как на ровной стене. Здесь кора дерева тянулась за раскрывающимся окном, как жевательная резинка за пальцами. И поэтому ствол немного расширялся, словно дерево росло в толщину прямо на глазах.

Серёжка боялся, что Дракончик скользнёт внутрь, едва проход появится. Много ли надо малому огоньку? И щёлочки хватит!

Но язычок пламени продолжать дрожать на краю отверстия, словно всплёскивая маленькими крылышками. И не двигался с места, чего-то дожидаясь.

– Фф-у! – Пантелеймон отнял руки от ствола шелковицы и отёр пот со лба. – Хватит, тяжело! Попробуем пролезть.

И тогда Дракончик скользнул внутрь. Он лишь на мгновение завис в воздухе и закачался вперёд-назад, словно приглашая войти.

Серёжка, не долго думая, полез в образовавшееся дупло – снаружи отверстие выглядело именно так. Вот разве что светилось изнутри, как будто в дупле жили птички и включили электричество.

Пантелеймон не ожидал такой прыти от Серёжки, он хотел немного отдохнуть. Но Серёжка опасался за Дракончика: вдруг тот исчезнет бесследно!

Пантелеймон не стал бросать друга на произвол судьбы, и полез следом. Но предварительно прикинул: с большой ли высоты придётся прыгать? Оказалось, нет: до поверхности иного мира оставались те же самые полметра, что и здесь.

Очутившись на твёрдой земле, Пантелеймон обернулся и посмотрел на тёмный овал входа. Тот висел над землей, раскрываясь неглубокой пещерой в высоком гладком камне, похожем на торчащий кверху большой палец с обломанным ногтем. Из пещерки светился кусочек голубого неба.

Требовалось закрыть вход – на всякий случай, чтобы в их мире никто не заинтересовался неожиданно появившимся дуплом в стволе старой шелковицы и не полез за ними следом. Теперь, после мира без солнца, Пантелеймон уже не боялся закрывать проходы за собой, оставаясь в параллельном мире. Он понял: однажды открытый проход открыть второй раз намного легче.

Пантелеймон покрутил головой, запоминая ориентиры: справа возвышается чёрный остроконечный пик, слева – раскидистое дерево. Неподалёку – выступающий из травы полукруглый камень, словно панцирь черепахи. А поодаль – ещё один камень, побольше. Теперь найти место будет проще.

А заодно и заметил, куда побежал друг.

Серёжкина спина мелькала далеко впереди, и Пантелеймон устремился следом. Куда-то приведёт их Дракончик? А может, просто устал сидеть взаперти в тесном фонаре, и теперь резвится? А нагуляется – запросится назад, в фонарь?