— Милостивый царь, — почтительно заговорил Геракл. — Я хочу спасти твою дочь Гесиону от верной смерти в пасти морского чудовища!

— Геракл! — спокойно и величественно заговорил Лаомедонт, — Гесиона — моя единственная любимая дочь. Что ты хочешь за ее спасение?

— Царь, когда я спасу твою прекрасную дочь, я хочу взять у тебя тех известных белоснежных коней, которые дал мой отец, великодержец Зевс, вручил твоему деду как выкуп за похищенного им Ганимеда!

Задумался Лаомедонт. Не хотелось ему расставаться со своими драгоценными конями, но и дочь была ему дорога. Решил он обмануть героя.

— Хорошо, славный Геракл, я согласен! — смиренно проговорил царь. — Дочь моя важнее всего для меня. Умоляю тебя, спаси ее!

На берегу, возле того места, где к скале была прикована Гесиона, Геракл приказал насыпать земляной вал. Он спрятался за ним, и как только он это сделал, как из морской глубины с диким ревом показалась голова ужасного чудовища, которое, разинув свою огромную пасть с тремя рядами острых, похожих на кинжалы, зубов, бросилось на девушку, находившуюся в беспамятстве от страха.

С оглушительным криком из своего укрытия выбежал Геракл и, подбежав к чудовищу сбоку, вонзил ему в шею свой острый меч. Взревев от боли, чудовище начало медленно опускаться под воду. Поверхность воды вспенилась и окрасилась в темно-синий цвет.

Геракл подошел к юной Гесионе и разрубил мечом цепи, сковавшие ее руки и ноги. Без сил, девушка упала герою на грудь.

— Царь, я выполнил свою часть договора, теперь дело за тобой! — Геракл стоял в зале троянского дворца. Гесиона, еще не верившая в спасение, была отдана на попечение служанок, и отдыхала в своих покоях.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, Геракл, — с притворным удивлением заговорил царь. — О каком договоре ты толкуешь? Я благодарю тебя за спасение Гесионы, но ничего тебе не должен!

— Как это? — взревел сын Зевса. — За спасение дочери ты обещал мне отдать твоих дивных коней, подаренных Громовержцем.

— Я все еще не понимаю тебя! — упорствовал Лаомедонт. — Ты утомил меня своим упрямством. Убирайся вон из моего дворца, не то я прикажу отрезать твои уши, если ты будешь что-то требовать!

Покидал владения Лаомедонта Геракл с гневом в сердце. Он не мог отомстить царю сейчас, когда его войско так малочисленно, и он спешил с трофеем к Эврисфею. Но поклялся великий герой отомстить за нанесенное ему оскорбление.

Вернувшись в Аргос с поясом Ипполиты, Геракл не долго почивал на лаврах. Уже новый приказ подготовил для него Эврисфей, верный почитатель мстительной Геры. От быстроногого Гермеса Гера узнала о необитаемом и диком острове Эритея, где лишь иногда слышалась тяжелая поступь великана Гериона с тремя головами, шестью ногами и руками и тремя сросшимися туловищами. Именно здесь, в Эритее паслись его стада коров, в безопасности и покое. Люди, знавшие о великане, здесь не показывались. Эти коровы, огненно-красные, как и сама земля Эритеи, лениво пощипывали траву на пустынных полях острова и вырастали до огромных размеров, под стать самому Гериону. Пастухом коров был другой великан, Эвритион. Вместе со свирепым пастухом драгоценных коров охранял огромный двуглавый пес Орф, который за раз мог проглотить не меньше десятка львов.

Пробраться на Эритею было практически невозможно и из-за неспокойного нрава западного моря, бурные волны которого поглотили ни один корабль.

Придумала коварная богиня новое задание для ненавистного Геракла.

— Геракл, отправляйся на пустынный остров Эритею, туда, где по вечерам Гелиос-солнце пылающим кругом спускается в бирюзовые волны волнующегося океана. Привези мне коров, принадлежащих хозяину острова — великану Гериону! — передал свой приказ Эврисфей.

Отправился храбрый Геракл совершать свой десятый подвиг. Долго шел полубог на запад, через территорию современной Европы: перебирался через высокие горы и переплывал глубоководные реки, проходил через густые зеленые леса и бескрайние поля с пасущимися на них дикими лошадьми и кабанами. В конце концов достиг он того места, где Африка отделена от Европы узким проливом.

С огромным трудом перебрался Геракл через этот глубокий и очень узкий пролив. На память об этом, по обе стороны от пролива Геракл водрузил огромные скалы, больше похожие на высокие столбы, которые получили название Геракловы или Геркулесовы. В древности мало смельчаков из солнечной Греции доходили до их подножий, поэтому хвастливых и лживых людей называют «дошедшими до Геркулесовых столбов».

Миновав это место, Геракл оказался на берегу мрачного западного темно-зеленого моря, ревущего и яростно бьющегося о прибрежные скалы. Соленый ветер разрывал пенные гребни волн, гнал по прибрежному песку пустые раковины и водоросли, выброшенные на берег и высушенные палящим полуденным солнцем.

Здесь было пустынно и очень тихо, не было слышно ни пения птиц, только монотонный гул океана.

Вдали, за простирающимся морским полотном и лежал пустынный остров Эритея. Ни паруса, ни легкой ладьи не было видно вдали, а на песке не было следов человека. Построить плот было не из чего, и Геракл, подстелив на землю свою шкуру Немейского льва и положив палицу возле себя, уселся и, обхватив колени руками, стал мрачно вглядываться в горизонт, где в потоке кружащихся волн виднелся бурый, как закатное солнце остров.