Широкий сосновый стол, стоявший посередине, был более-менее приведен в порядок, на нем стояли бутылка дешевого шампанского и букет в банке из-под маринованного лука (ваз у Фреда отродясь не было). За цветами был отправлен в поле дурачок Стив, и собранный для Наташи букет больше напоминал веник.

Наташа как посмотрела на этот рай, так, развернувшись к стоявшему позади Фреду, выдала ему по-русски все, что о нем думала:

– Ах ты гадина! Ты куда меня привез, рвань подзаборная?! Ты что, думаешь, я тут буду жить?

С этими словами она схватила со стола металлический прут, лежавший почему-то рядом с бутылкой шампанского, и стала лупить им мужа, впрочем стараясь целиться исключительно по плечам и спине, избегая ударов по голове («Не хватало мне еще сесть в тюрьму из-за этого урода»).

Видя такое дело, дурачок Стив мигом ретировался и понесся в соседнюю пивную сообщить друзьям Фреда, что его убивает молодая жена.

В пивной сначала никто ничего не понял, потому что Стив икал и обливался слезами, но потом кто-то из завсегдатаев услышал со стороны дома Фреда истерические крики на непонятном языке. Тут и Стив чуть оклемался, и сквозь икоту стали проклевываться слова:

– Красивая… очень красивая… из журнала… убирали… Стив принес цветы… она… убивать… убивает.

– Так ему, уроду, и надо, – сказала толстая Мэгги, жена хозяина заведения, наливавшая в этот момент пиво из крана в большую кружку. – Я ему столько раз предлагала, чтобы Шила у него убирала, а Джон починил все в доме. Так нет же, ему, жмоту проклятому, денег жалко.

Среди посетителей сразу же разгорелся спор, мол, баб хлебом не корми, только дай растранжирить деньги, которые еще пойди заработай. Тем более налоги растут, жизнь дорожает и все такое.

– А то мы, женщины, не работаем, – срезала его толстая Мэгги, – не стираем ваши портки, не терпим ваши жирные животы в наших чистых постелях. Подумать только, – продолжала она, – привезти молодую красавицу-жену в это логово. Вот и правильно, что она его убьет, туда ему и дорога. Любой суд в стране ее оправдает.

Поскольку с Мэгги никто спорить не смел, публика переключилась на обсуждение футбола и других первоочередных проблем, тем более что крики за окнами прекратились.

Мэгги поманила к себе Стива:

– Стивчик, пойди-ка посмотри, что там делается. Может, надо вызывать «скорую», вдруг эта русская проломила Фреду его тупую башку.

– Стив боится, – начал было сопротивляться дурачок, но Мэгги пообещала ему порцию шоколадного мороженого, и он поплелся к дому Фреда.

Вернулся он через полчаса и сказал, что русская все чистит и моет.

«Господи, – подумала Мэгги, – везет же уродам!»

Наташа, проучив мужа, позвонила в Киев по мобильному телефону и сообщила, что все прекрасно. Потом переоделась и принялась убираться в доме. Фреду было приказано мыть посуду. Уже часа через два кухня приняла божеский вид. Обнаружив в прихожей стиральную машину, Наташа хотела заложить туда постельное белье Фреда, но решила, что от грязи машина придет в негодность, поэтому просто выбросила его. Чистый комплект белья она пустила на тряпки, хотя Фред и предлагал ей для этого свои старые, выношенные треники.

Когда Наташа уже к полуночи наконец добралась до ванной, чтобы помыться после уборки, ее ругань и крики начались снова.

– Урод, ублюдок, кретин, мудак, – лютовала Наташа, – это что же тут происходит? Ты где моешься, сволочь такая?

В ванной комнате грязь была ужасающая. В самой ванне стояли четыре пары резиновых сапог Фреда, он их собирался помыть к приезду молодой жены, да так и не собрался. Ему даже в голову не пришло, что жена с дороги, возможно, захочет принять ванну. Сам он в ней никогда не мылся. Примерно раз в месяц Фред ставил старое корыто на кухне и мылся в нем, налив туда горячей воды.

Раковина в ванной вообще отсутствовала, туалет был за стенкой в маленьком помещении, унитаз был черного цвета и жутко вонял. Наташа начала драить ванну стиральным порошком – единственным моющим средством, которое отыскалось в доме. Горячей воды тоже не оказалось, колонка давно не действовала, и Фреду было велено кипятить воду в больших чанах для варки свиного пойла, которые по этой причине он содержал в чистоте. Ведь свиньи существа чистоплотные и грязи не переносят. Кое-как вымывшись и постелив постель, Наташа спустилась на кухню пить чай. Чемодан она распаковывать не стала, только вынула из него продукты и положила их в холодильник, который перед тем также вымыла.

«Уеду, непременно уеду, – успокаивала она себя, – в свинарнике не жила и жить не собираюсь».

Фред встретил ее ласковой улыбкой:

– Вот видишь, как у нас теперь хорошо. Я так маме и сказал: ты приедешь и все сделаешь. – И он потянулся обнять Наташу.

Наташа, собравшаяся жарить яичницу с салом, благо яиц в доме было навалом, замахнулась на Фреда сковородкой.

– А ну отойди, скотина, – сказала она опять же по-русски, – и не подходи, пока не вымоешься. Вашен, вашен, – добавила Наташа по-немецки.